Мои цитаты из книг
Все люди — братья. Кровь, которая течет в сердце негра, такая же красная, как та, что течет в сердце белого.
Конец XIX века. Алмазная лихорадка в Южной Африке. Люди, вложившие в экспедицию за алмазами все свое состояние и поставившие на карту свою судьбу, подчас готовы на любое преступление и безумство ради горстки блестящих камней. И вот по прииску проходит слух, что трое отчаянных французов завладели картой, где указан путь к сокровищам кафрских королей... Трое отважных французов, Альбер де Вильрож, Александр Шони и Жозеф, отправились на поиски клада алмазов. В стране, где смертельная опасность может...
"...всему приходит конец, даже страданиям..."
Конец XIX века. Алмазная лихорадка в Южной Африке. Люди, вложившие в экспедицию за алмазами все свое состояние и поставившие на карту свою судьбу, подчас готовы на любое преступление и безумство ради горстки блестящих камней. И вот по прииску проходит слух, что трое отчаянных французов завладели картой, где указан путь к сокровищам кафрских королей... Трое отважных французов, Альбер де Вильрож, Александр Шони и Жозеф, отправились на поиски клада алмазов. В стране, где смертельная опасность может...
Пусть человек принадлежит к миру науки, искусств или промышленности; пусть он будет географ, инженер, естествоиспытатель, ремесленник или житель новооткрытых земель; пусть он повинуется только условиям борьбы за существование, или побуждениям жадности, или голосу честолюбия, - всё равно, если таинственная тяга к перемене мест увлекла его в далёкие страны, он попадает во власть неумолимой судьбы.
Он не может, да и не хочет, сопротивляться мучительной страсти, которая влечёт его навстречу неизвестному. Раньше или позже, в зависимости от обстоятельств, он попадает на палубу парохода. Свистит пар, вырываясь из металлической глотки, бьёт пушка, взвивается флаг, морской гигант сотрясает глухая дрожь, поднят якорь, судно медленно отчаливает. Прощайте, семья, друзья, родина!
В плавание!.. С богом!..
Что значат рано обманутые надежды или неожиданно возникшие опасности! Какое значение имеют злокачественная лихорадка, беспощадный зной экватора, неприступные полярные льды, когти хищных зверей, ядовитые жала пресмыкающихся, да хотя бы и сама смерть, которая поминутно предстаёт в самых разнообразных и страшных обликах! Разве человек, который порвал с цивилизованным миром, который отказался от его удобств и пошёл навстречу всем случайностям, поджидающим его в диких странах, не отрёкся от самого себя? Разве он не решил - да простится мне это грубое выражение - что его шкура недорого стоит?
Но зачем уезжать? Зачем покидать родину? Не может разве географ удовольствоваться спокойным изучением материалов, которые прибывают в научные организации со всех концов мира? Разве не может инженер найти себе поле деятельности, не покидая родной страны? Разве все возрастающие потребности нашей цивилизации не нуждаются в труде ремесленника и землепашца? Разве в великолепных зоологических парках Старого и Нового Света учёные не найдут для себя самые разнообразные образцы флоры и фауны?
Всё дело в том, что есть огромная разница между географией кабинетной и личными поисками материалов. Прорезать каналы через перешейки, открывать новые острова, прокладывать железные дороги в пустыне, отбирать у земли драгоценные камни и металлы - вот смелые замыслы, осуществлением которых по праву гордятся наши промышленники. Кто опишет счастье учёного, который поймал редкое насекомое, или открыл новое растение, или изловил птицу неизвестной породы? И разве земледелец, который привык воевать с воробьями у себя на пашне, не испытает жгучее волнение, когда ему придётся охранять свои посевы от нашествия гиппопотамов и слонов?
Нет, люди этого склада не могут прозябать среди нашей будничной европейской жизни. Им нужно пространство, не знающее границ, по которому носится великое дыхание свободы! Им нужно созерцать великолепные и всё новые зрелища, которые поминутно раскрывает перед ними природа. Им нужны ещё нетронутые, подчас страшные, но всегда величественные новые земли. Им нужна опасная борьба, захватывающие победы, незабываемые воспоминания!
Это особенные люди, у них особенные желания, особенные потребности. ...
Мы позволили себе это отступление, чтобы лучше раскрыть облик людей, которых нельзя назвать искателями приключений, потому что эта кличка стала унизительной, но нельзя причислить и к учёным-исследователям. Таковы три француза, о приключениях которых в стране алмазов мы здесь рассказываем.
Конец XIX века. Алмазная лихорадка в Южной Африке. Люди, вложившие в экспедицию за алмазами все свое состояние и поставившие на карту свою судьбу, подчас готовы на любое преступление и безумство ради горстки блестящих камней. И вот по прииску проходит слух, что трое отчаянных французов завладели картой, где указан путь к сокровищам кафрских королей... Трое отважных французов, Альбер де Вильрож, Александр Шони и Жозеф, отправились на поиски клада алмазов. В стране, где смертельная опасность может...
Характерным признаком слона африканской породы является плоский лоб с легкой выпуклостью, в то время как у слона азиатского имеется посередине лба вмятина. Чрезвычайно сильно развитые уши прикрывают верхней своей частью почти половину шеи, а нижний край достигает груди. На боках кожа серая, крепкая, испещренная глубокими скрещивающимися бороздами, точно на животное накинута грубая сеть. Бока покрыты жесткой, короткой и редкой шерстью. Вся остальная часть туши никакой шерсти не имеет.Вышина его, должно быть, не меньше четырех метров. Человека, который стоит позади головы, не видно. Правый бивень имел почти три метра в длину. Левый короче сантиметров на тридцать, окончание его кажется обломанным или стертым. У слона – как у самца, так и у самки – левый бивень всегда короче и легче правого и больше блестит. Это объясняется тем, что, принимая пищу, слон хватает хоботом охапки покрытых листьями ветвей и заносит их в рот слева направо. Таким образом, ветви трутся о левый бивень и с течением времени стирают его. Кроме того, слон имеет привычку ощупывать почву именно левым бивнем. Короче говоря, слон – левша.
Конец XIX века. Алмазная лихорадка в Южной Африке. Люди, вложившие в экспедицию за алмазами все свое состояние и поставившие на карту свою судьбу, подчас готовы на любое преступление и безумство ради горстки блестящих камней. И вот по прииску проходит слух, что трое отчаянных французов завладели картой, где указан путь к сокровищам кафрских королей... Трое отважных французов, Альбер де Вильрож, Александр Шони и Жозеф, отправились на поиски клада алмазов. В стране, где смертельная опасность может...
Затем началась резня. Она была яростной и одновременно неумолимо беспристрастной, не щедящей никого. Мертвые тела, застывшие в неестественных позах, умирающий, издающие предсмертные хрипы, раненые, молящие о пощаде или зовущие на помощь,- все были искромсаны, перерезаны, перебиты.
Конец XIX века. Алмазная лихорадка в Южной Африке. Люди, вложившие в экспедицию за алмазами все свое состояние и поставившие на карту свою судьбу, подчас готовы на любое преступление и безумство ради горстки блестящих камней. И вот по прииску проходит слух, что трое отчаянных французов завладели картой, где указан путь к сокровищам кафрских королей... Трое отважных французов, Альбер де Вильрож, Александр Шони и Жозеф, отправились на поиски клада алмазов. В стране, где смертельная опасность может...
Нередко бывает, что стечение совершенно случайных обстоятельств создает процветание, которого не смог бы принести самый усердный труд. Удача в делах, то, что называется везением, зависит нередко от случая.
Конец XIX века. Алмазная лихорадка в Южной Африке. Люди, вложившие в экспедицию за алмазами все свое состояние и поставившие на карту свою судьбу, подчас готовы на любое преступление и безумство ради горстки блестящих камней. И вот по прииску проходит слух, что трое отчаянных французов завладели картой, где указан путь к сокровищам кафрских королей... Трое отважных французов, Альбер де Вильрож, Александр Шони и Жозеф, отправились на поиски клада алмазов. В стране, где смертельная опасность может...
А ведь он знал с самого начала, что его обманывают в первую очередь те,
кто ему угождает, знал, что за лесть берут чистоганом, знал, что толпы
людей, с ликованием славящих его и желающих ему вечной жизни, сгоняют силой
оружия; все это он знал и приучил себя жить с этой ложью, с этой
унизительной данью славы, ибо в течение своих бессчетных лет не раз
убеждался, что ложь удобней сомнений, полезнее любви, долговечнее правды; он
уже ничему не удивлялся, когда дожил до позорной фикции власти: повелевал,
когда все уже было ему неподвластно, был прославляем, когда утратил свою
славу, и утешался подчинением приближенных, не имея уже никакого авторитета.
В годы желтого листопада своей осени он убедился, что никогда не будет
хозяином всей своей власти, никогда не охватит всей жизни, ибо обречен на
познание лишь одной ее тыльной стороны, обречен на разглядывание швов, на
распутывание нитей основы и развязывание узелков гобелена иллюзий, гобелена
мнимой реальности; он и не подозревал, не понял даже в самом конце, что
настоящая жизнь, подлинная жизнь была у всех на виду; но мы видели эту жизнь
совсем с другой стороны, мой генерал, -- со стороны обездоленных, мы видели
ее изнутри бесконечных лет нашего горя и наших страданий, видели сквозь годы
и годы желтого листопада вашей нескончаемой осени, несмотря на которую мы
все-таки жили, и наша беда была бедой, а мгновения счастья -- счастьем; мы
знали, что наша любовь заражена вирусами смерти, но она была настоящей
любовью, любовью до конца, мой генерал! Она была светочем той жизни, где вы
были всего лишь призрачным видением за пыльными стеклами вагонного окна, в
котором мы мельком видели жалкие глаза, дрожащие бледные губы, прощальный
взмах затянутой в шелковую перчатку руки, -- взмах лишенной линий судьбы
руки старца, о котором мы так никогда и не узнали, кем он был на самом деле,
не был ли он всего лишь нашим мифом, этот нелепый тиран, не знавший, где
оборотная, а где лицевая сторона этой жизни, любимый нами с такой
неиссякаемой страстью, какой он не осмеливался ее себе даже представить, --
ведь он страшился узнать то, что мы прекрасно знали: что жизнь трудна и
быстротечна, но что другой нет, мой генерал! Мы не страшились этой
единственно подлинной жизни, потому что знали, кто мы такие, а он остался в
неведении и относительно себя, и относительно нас, этот старец, вечно
носившийся со своей свистящей килой, поваленный одним ударом роковой гостьи,
вырванный ею из жизни с корнем; в шорохе темного потока последних мерзлых
листьев своей осени устремился он в мрачную страну забвения, вцепившись в
ужасе в гнилые лохмотья паруса на ладье смерти, чуждый жизни, глухой к
неистовой радости людских толп, что высыпали на улицы и запели от счастья,
глухой к барабанам свободы и фейерверкам праздника, глухой к колоколам
ликования, несущим людям и миру добрую весть, что бессчетное время вечности
наконец кончилось.
Роман представляет собой летопись от лица народа небольшой страны на побережье Карибского моря, рассказывающая о более чем двухвековом режиме диктатуры генерала, имя которого так и не называется. Произведение в полной мере даёт понять, насколько можно быть несчастным, имея власть, но не умея ею воспользоваться, насколько можно быть невнимательным к одним людям, пристально следя за другими, насколько можно быть ненавистным, слыша отовсюду громкие похвалы, насколько можно быть обездоленным, имея...
Страх перед смертью - это горячий уголь счастья жизни
Роман представляет собой летопись от лица народа небольшой страны на побережье Карибского моря, рассказывающая о более чем двухвековом режиме диктатуры генерала, имя которого так и не называется. Произведение в полной мере даёт понять, насколько можно быть несчастным, имея власть, но не умея ею воспользоваться, насколько можно быть невнимательным к одним людям, пристально следя за другими, насколько можно быть ненавистным, слыша отовсюду громкие похвалы, насколько можно быть обездоленным, имея...
"Как восстанавливать какую бы то ни было промышленность, мой генерал, если у нас не осталось хинного дерева, не осталось какао, не осталось индиго, не осталось ничего, за исключением ваших личных богатств, неисчислимых, но пропадающих втуне!"
Роман представляет собой летопись от лица народа небольшой страны на побережье Карибского моря, рассказывающая о более чем двухвековом режиме диктатуры генерала, имя которого так и не называется. Произведение в полной мере даёт понять, насколько можно быть несчастным, имея власть, но не умея ею воспользоваться, насколько можно быть невнимательным к одним людям, пристально следя за другими, насколько можно быть ненавистным, слыша отовсюду громкие похвалы, насколько можно быть обездоленным, имея...
рассказывали в тавернах анекдот о том, как однажды государственному совету сообщили, что президент умер, и все министры стали испуганно переглядываться и со страхом спрашивать друг у друга, кто же пойдет и доложит ему об этом, —
Роман представляет собой летопись от лица народа небольшой страны на побережье Карибского моря, рассказывающая о более чем двухвековом режиме диктатуры генерала, имя которого так и не называется. Произведение в полной мере даёт понять, насколько можно быть несчастным, имея власть, но не умея ею воспользоваться, насколько можно быть невнимательным к одним людям, пристально следя за другими, насколько можно быть ненавистным, слыша отовсюду громкие похвалы, насколько можно быть обездоленным, имея...