Мои цитаты из книг
Нельзя цепляться за мечты и сны, забывая о настоящем, забывая о своей жизни.
Джоан Роулинг «Гарри Поттер и философский камень». Роман, 1997 год. Читает Александр Клюквин.
Перевод с английского.
Жизнь в чулане под лестницей,
донашивание одежды за братом,
отсутствие родительской заботы —
может закончится хорошо.
Наградой станут необычная школа и преданные друзья.
А ещё — целый мир, где есть волшебное зеркало и философский камень.
Но он доступен только бескорыстному человеку.
Чтобы узнать, таков ли главный герой книги, необходимо дочитать её до конца.
Для высокоорганизованного разума смерть - это очередное приключение.
Джоан Роулинг «Гарри Поттер и философский камень». Роман, 1997 год. Читает Александр Клюквин.
Перевод с английского.
Жизнь в чулане под лестницей,
донашивание одежды за братом,
отсутствие родительской заботы —
может закончится хорошо.
Наградой станут необычная школа и преданные друзья.
А ещё — целый мир, где есть волшебное зеркало и философский камень.
Но он доступен только бескорыстному человеку.
Чтобы узнать, таков ли главный герой книги, необходимо дочитать её до конца.
Из спора между двумя псами, эволюционирующими в людей, стоит или нет отказаться от поедания падали на новой эволюционной ступени: Р о м а н. Поедание падали не противоречит моей профессии. Ф о м а. Внутри вашей экзистенции - да. Но, драгоценнейший, помимо вашей психосомы существует еще культурный контекст. Традиция, наследие, образ поэта. Поверьте, поэт, пишущий "весенних сумерек таинственная завязь" и питающийся тухлым человеческим потрохом, вызовет у двуногих читателей горькие чувства. Не думаю, что Пушкин приветствовал бы такого поэта. Р о м а н. Зато Бодлер приветствовал бы охотно.
Новый роман Владимира Сорокина – это взгляд на будущее Европы, которое, несмотря на разительные перемены в мире и устройстве человека, кажется очень понятным и реальным. Узнаваемое и неузнаваемое мирно соседствуют на ярком гобелене Нового средневековья, населенном псоглавцами и кентаврами, маленькими людьми и великанами, крестоносцами и православными коммунистами. У бесконечно разных больших и малых народов, заново перетасованных и разделенных на княжества, ханства, республики и королевства,...
Увы, у всех нас всегда с собой наш маленький карманный апокалипсис.
Новый роман Владимира Сорокина – это взгляд на будущее Европы, которое, несмотря на разительные перемены в мире и устройстве человека, кажется очень понятным и реальным. Узнаваемое и неузнаваемое мирно соседствуют на ярком гобелене Нового средневековья, населенном псоглавцами и кентаврами, маленькими людьми и великанами, крестоносцами и православными коммунистами. У бесконечно разных больших и малых народов, заново перетасованных и разделенных на княжества, ханства, республики и королевства,...
– Большевики изнасиловали упавшую навзничь Россию индустриализацией. – Князь потянулся за фляжкой. – И она умерла. Сталинские троглодиты семьдесят лет плясали свои буги-вуги на ее прекрасном трупе. – Они хотя бы нищих накормили. Сколько их при царях побиралось по России-матушке? – усмехнулся граф. – Вы все ерничаете… – махнул князь рукой. – Накормили! А сперва расстреляли. – Нет, князь, сперва все-таки накормили.
Новый роман Владимира Сорокина – это взгляд на будущее Европы, которое, несмотря на разительные перемены в мире и устройстве человека, кажется очень понятным и реальным. Узнаваемое и неузнаваемое мирно соседствуют на ярком гобелене Нового средневековья, населенном псоглавцами и кентаврами, маленькими людьми и великанами, крестоносцами и православными коммунистами. У бесконечно разных больших и малых народов, заново перетасованных и разделенных на княжества, ханства, республики и королевства,...
– Россия существовала для того… – …чтобы преподать миру великий урок. Читали. Преподала. Такой, что волосы встанут дыбом. – Вечная ей память, – отхлебнул коньяку князь. – Зато сейчас все хорошо. – С чем? – С образом России. Да и вообще – хорошо! Во всяком случае, нашим государством я доволен. – Ну… – Граф с улыбкой огляделся по сторонам. – Рязанское царство, конечно, поприличней Уральской Республики.
Новый роман Владимира Сорокина – это взгляд на будущее Европы, которое, несмотря на разительные перемены в мире и устройстве человека, кажется очень понятным и реальным. Узнаваемое и неузнаваемое мирно соседствуют на ярком гобелене Нового средневековья, населенном псоглавцами и кентаврами, маленькими людьми и великанами, крестоносцами и православными коммунистами. У бесконечно разных больших и малых народов, заново перетасованных и разделенных на княжества, ханства, республики и королевства,...
Если попытаться определить нынешний режим государства Московии, то я бы назвал его процветающим теократокоммунофеодализмом.
Новый роман Владимира Сорокина – это взгляд на будущее Европы, которое, несмотря на разительные перемены в мире и устройстве человека, кажется очень понятным и реальным. Узнаваемое и неузнаваемое мирно соседствуют на ярком гобелене Нового средневековья, населенном псоглавцами и кентаврами, маленькими людьми и великанами, крестоносцами и православными коммунистами. У бесконечно разных больших и малых народов, заново перетасованных и разделенных на княжества, ханства, республики и королевства,...
На земле не может быть технократического рая. И вообще - рая. Земля дана нам как остров преодоления. И каждый выбирает - что преодолевать и как. Сам.
Новый роман Владимира Сорокина – это взгляд на будущее Европы, которое, несмотря на разительные перемены в мире и устройстве человека, кажется очень понятным и реальным. Узнаваемое и неузнаваемое мирно соседствуют на ярком гобелене Нового средневековья, населенном псоглавцами и кентаврами, маленькими людьми и великанами, крестоносцами и православными коммунистами. У бесконечно разных больших и малых народов, заново перетасованных и разделенных на княжества, ханства, республики и королевства,...
— (...) Ты у нас беспартийный? — Ну. — А почему? — А на хрена мне это нужно? — Вот, — муж жену — локтем в бок. — Слыхала? На хрена мне это нужно! Инфантильный аполитизм.
Новый роман Владимира Сорокина – это взгляд на будущее Европы, которое, несмотря на разительные перемены в мире и устройстве человека, кажется очень понятным и реальным. Узнаваемое и неузнаваемое мирно соседствуют на ярком гобелене Нового средневековья, населенном псоглавцами и кентаврами, маленькими людьми и великанами, крестоносцами и православными коммунистами. У бесконечно разных больших и малых народов, заново перетасованных и разделенных на княжества, ханства, республики и королевства,...
В каменных гробах живут городские. Рождаются в гробах каменных, живут и умирают в них. И перекладываются умершими в гробы деревянные, чтобы навсегда земля поглотила их. Стоит ли жить, чтобы из одного гроба в другой переложили?
Новый роман Владимира Сорокина – это взгляд на будущее Европы, которое, несмотря на разительные перемены в мире и устройстве человека, кажется очень понятным и реальным. Узнаваемое и неузнаваемое мирно соседствуют на ярком гобелене Нового средневековья, населенном псоглавцами и кентаврами, маленькими людьми и великанами, крестоносцами и православными коммунистами. У бесконечно разных больших и малых народов, заново перетасованных и разделенных на княжества, ханства, республики и королевства,...