Мои цитаты из книг
Никогда не следует начинать с того, чтобы показывать свои слабости и недостатки, но зато потом они становятся очень хорошим резервом для развития отношений, поскольку наличие слабостей и недостатков говорит о мягком и человечном характере.
О «бурных шестидесятых» писали многие. Очень многие. Но — никто еще не делал этого ТАК, как Джулиан Барнс — единственный, кто не плакал, но — смеялся над «взлетом и падением прекрасной эпохи»... ... Это — Метроленд. Город, в котором люди когда-то пытались изменить мир — и сами не заметили, как мир изменил их... . Это — «Метроленд». Книга, которой отчаянно восхищались — и столь же отчаянно возмущались. Книга, которая может вызвать восторг- или негодование. Книга, над которой можно смеяться — или...
Иногда у меня возникает мысль, что концепция зрелости — или «взрослости» — держится только на тайном заговоре благовоспитанности и дружелюбия.
О «бурных шестидесятых» писали многие. Очень многие. Но — никто еще не делал этого ТАК, как Джулиан Барнс — единственный, кто не плакал, но — смеялся над «взлетом и падением прекрасной эпохи»... ... Это — Метроленд. Город, в котором люди когда-то пытались изменить мир — и сами не заметили, как мир изменил их... . Это — «Метроленд». Книга, которой отчаянно восхищались — и столь же отчаянно возмущались. Книга, которая может вызвать восторг- или негодование. Книга, над которой можно смеяться — или...
Вещи содержат в себе отсутствующих людей.
О «бурных шестидесятых» писали многие. Очень многие. Но — никто еще не делал этого ТАК, как Джулиан Барнс — единственный, кто не плакал, но — смеялся над «взлетом и падением прекрасной эпохи»... ... Это — Метроленд. Город, в котором люди когда-то пытались изменить мир — и сами не заметили, как мир изменил их... . Это — «Метроленд». Книга, которой отчаянно восхищались — и столь же отчаянно возмущались. Книга, которая может вызвать восторг- или негодование. Книга, над которой можно смеяться — или...
— Есть с собой фотографии? — спросил я, млея от скуки. — Какие фотографии? — Ну, жены и детей... ты разве не носишь с собой фотографии жены и детей? — Я вижу их каждый день утром и вечером и целый день по выходным — зачем мне таскать с собой фотографии жены и детей?
О «бурных шестидесятых» писали многие. Очень многие. Но — никто еще не делал этого ТАК, как Джулиан Барнс — единственный, кто не плакал, но — смеялся над «взлетом и падением прекрасной эпохи»... ... Это — Метроленд. Город, в котором люди когда-то пытались изменить мир — и сами не заметили, как мир изменил их... . Это — «Метроленд». Книга, которой отчаянно восхищались — и столь же отчаянно возмущались. Книга, которая может вызвать восторг- или негодование. Книга, над которой можно смеяться — или...
- Я подумаю. - Мне хочется думать, что ты уже думаешь.
О «бурных шестидесятых» писали многие. Очень многие. Но — никто еще не делал этого ТАК, как Джулиан Барнс — единственный, кто не плакал, но — смеялся над «взлетом и падением прекрасной эпохи»... ... Это — Метроленд. Город, в котором люди когда-то пытались изменить мир — и сами не заметили, как мир изменил их... . Это — «Метроленд». Книга, которой отчаянно восхищались — и столь же отчаянно возмущались. Книга, которая может вызвать восторг- или негодование. Книга, над которой можно смеяться — или...
Мы с Тони как-то сразу прониклись мыслью, что одно только отрицание и неприятие мировоззрения и морали твоих родителей - это не более чем грубая реакция на уровне рефлексов. Точно так же, как богохульство подразумевает наличие веры, всеобъемлющее отрицание запретов подразумевает, что есть некая система ценностей, которая тебя не устраивает, но без которой ты бы не понял, что именно тебе не нравится в жизни.
О «бурных шестидесятых» писали многие. Очень многие. Но — никто еще не делал этого ТАК, как Джулиан Барнс — единственный, кто не плакал, но — смеялся над «взлетом и падением прекрасной эпохи»... ... Это — Метроленд. Город, в котором люди когда-то пытались изменить мир — и сами не заметили, как мир изменил их... . Это — «Метроленд». Книга, которой отчаянно восхищались — и столь же отчаянно возмущались. Книга, которая может вызвать восторг- или негодование. Книга, над которой можно смеяться — или...
А почему я в нее влюбился? Потому что она была (есть) чуткая, умная, симпатичная. Потому что она не использует любовь как способ познания мира: она не рассматривает любимого человека (тут я имею в виду себя) как инструмент для получения информации. Потому что она не сразу легла со мной в постель, но и не томила меня слишком долго, руководствуясь какими-то идиотскими принципами. А потом, когда мы переспали, она не жалела об этом. Потому что иной раз мне кажется, что в глубине души я ее побаиваюсь. Потому что, когда я однажды спросил: «Ты будешь любить меня вечно, несмотря ни на что?» — она ответила: «Ты что, больной?!»
О «бурных шестидесятых» писали многие. Очень многие. Но — никто еще не делал этого ТАК, как Джулиан Барнс — единственный, кто не плакал, но — смеялся над «взлетом и падением прекрасной эпохи»... ... Это — Метроленд. Город, в котором люди когда-то пытались изменить мир — и сами не заметили, как мир изменил их... . Это — «Метроленд». Книга, которой отчаянно восхищались — и столь же отчаянно возмущались. Книга, которая может вызвать восторг- или негодование. Книга, над которой можно смеяться — или...
Я нередко задаюсь вопросом, почему в наше время так презирают счастье, почему его так легко и небрежно путают с удобством или самоуспокоенностью, почему его считают злейшим врагом социального - и даже технического - прогресса. Часто бывает, что, обретая счастье, люди отказываются в него верить, или пренебрегают им, считая, что это всего лишь удачное стечение обстоятельств: чуточку тут, чуточку там, на клумбе зацвел цветочек. Не достижение, а просто счастливый случай.
О «бурных шестидесятых» писали многие. Очень многие. Но — никто еще не делал этого ТАК, как Джулиан Барнс — единственный, кто не плакал, но — смеялся над «взлетом и падением прекрасной эпохи»... ... Это — Метроленд. Город, в котором люди когда-то пытались изменить мир — и сами не заметили, как мир изменил их... . Это — «Метроленд». Книга, которой отчаянно восхищались — и столь же отчаянно возмущались. Книга, которая может вызвать восторг- или негодование. Книга, над которой можно смеяться — или...
Я где-то читал, что даже дурацкие шутки воспринимаются между супругами как хорошие шутки.
О «бурных шестидесятых» писали многие. Очень многие. Но — никто еще не делал этого ТАК, как Джулиан Барнс — единственный, кто не плакал, но — смеялся над «взлетом и падением прекрасной эпохи»... ... Это — Метроленд. Город, в котором люди когда-то пытались изменить мир — и сами не заметили, как мир изменил их... . Это — «Метроленд». Книга, которой отчаянно восхищались — и столь же отчаянно возмущались. Книга, которая может вызвать восторг- или негодование. Книга, над которой можно смеяться — или...
Похоже, он относился к жизни как к некому соглашению, сделке. Однажды он объяснил, что жизнь для него - как поездка на такси: хорошее развлечение, за которое надо в конечном итоге платить; игра, которая будет бессмысленной без финального свистка; плод, который, созревая, выполняет свое предназначение и должен упасть на землю, если необходимо. Мне эти метафоры казались утешительным обманом - и особенно по сравнению с образом бесконечно отступающей темноты.
О «бурных шестидесятых» писали многие. Очень многие. Но — никто еще не делал этого ТАК, как Джулиан Барнс — единственный, кто не плакал, но — смеялся над «взлетом и падением прекрасной эпохи»... ... Это — Метроленд. Город, в котором люди когда-то пытались изменить мир — и сами не заметили, как мир изменил их... . Это — «Метроленд». Книга, которой отчаянно восхищались — и столь же отчаянно возмущались. Книга, которая может вызвать восторг- или негодование. Книга, над которой можно смеяться — или...