- Сиди в машине! - бросила она, хватая Криса, и побежала к разъезжающимся воротам. - Мне нужна помощь! - закричала она на сестринском посту. - Женщина рожает. Медсестра непонимающе посмотрела на неё и на Криса. - Похоже, вы уже опоздали, - сказала она.
Он обнял ее, и когда она обняла его в ответ, перед ее мысленным взором пронеслась вся его жизнь: вот ему пять лет - он белокурый мальчик; вот одиннадцать - угловатый подросток, растущий не по дням, а по часам; вот тринадцать - настоящие мужские руки.
Мэлани наблюдала, как Гас кладет сына рядом с Эмили. — Нет, вы видели! — воскликнул Майкл. — Моей дочери один час от роду, а она уже спит с парнями.
Я всегда говорил: хорошо, что я не актер, а то обязательно забыл бы что-нибудь чертовски важное, когда мне вручали бы «Оскар».
Взрослые, уже давно забывшие, как были детьми, закатят глаза, усмехнутся и скажут: «Все пройдет». Как будто подростковый возраст — болезнь сродни ветрянке. О нем все вспоминают как о досадной неприятности, но совершенно забывают, насколько болезненно переживали его в свое время.
Что сказать людям, подарившим тебе жизнь, когда ты по собственной воле собираешься от этого подарка отказаться? Вздохнув, Эмили отбросила карандаш. Ничего. Нечего сказать, потому что они станут читать между строк, искать причину твоего ухода и винить во всем только себя.
- Я настоящая трусиха и не могу себя убить, - прошептала она. - Но продолжать жить боюсь еще больше.
Адвокаты, как правило, не вызывают своих подзащитных в качестве свидетелей. Прокурору очень легко запутать и подловить подсудимого. Всего лишь один неверный шаг — один беспокойный взгляд, — и даже самый невинный подсудимый покажется присяжным искусным лжецом.
Мозг - удивительная вещь. Если раны не видно, это не значит, что она не болит. Рана навсегда оставит рубцы, но ее можно излечить.
— Потеряв голову, по волосам не плачут.