Мои цитаты из книг
Лицо ангелочка не блистало радостью, не туманилось печалью, но лежала на нем печать иного чувства, не передаваемого словами, не определяемого мыслью и доступного для понимания лишь такому же чувству. Сашка не сознавал, какая тайная сила влекла его к ангелочку, но чувствовал, что он всегда знал его и всегда любил, любил больше, чем перочинный ножичек, больше, чем отца, и больше, чем все остальное.
Сашке было невмоготу учиться в гимназии, а дома его встречали унылый отец и резкая, неласковая мать. Не умея смириться со злом вокруг, он срывался: лез в драки с однокашниками, дерзил начальству, рвал учебники, выводил в тетрадях карикатуры и обманывал всех, кроме отца. Однажды в сочельник состоятельные Свечниковы, устроившие его в гимназию, позвали мальчишку на рождественскую елку. Там, среди густых темных веток, он заметил воскового ангелочка.
Временами Сашке хотелось перестать делать то, что называется жизнью: не умываться по утрам холодной водой, в которой плавают тоненькие пластинки льда, не ходить в гимназию, не слушать там, как все его ругают, и не испытывать боли в пояснице и во всем теле, когда мать ставит его на целый вечер на колени. Но так как ему было тринадцать лет и он не знал всех способов, какими люди перестают жить, когда захотят этого, то он продолжал ходить в гимназию и стоять на коленках, и ему показалось, что жизнь никогда не кончится.
Сашке было невмоготу учиться в гимназии, а дома его встречали унылый отец и резкая, неласковая мать. Не умея смириться со злом вокруг, он срывался: лез в драки с однокашниками, дерзил начальству, рвал учебники, выводил в тетрадях карикатуры и обманывал всех, кроме отца. Однажды в сочельник состоятельные Свечниковы, устроившие его в гимназию, позвали мальчишку на рождественскую елку. Там, среди густых темных веток, он заметил воскового ангелочка.
И чудилось погибшему человеку, что он услышал жалеющий голос из того чудного мира, где он жил когда-то и откуда был навеки изгнан. Там не знают о грязи и унылой брани, о тоскливой, слепо-жестокой борьбе эгоизмов; там не знают о муках человека, поднимаемого со смехом на улице, избиваемого грубыми руками сторожей. Там чисто, радостно и светло, и все это чистое нашло приют в душе ее, той, которую он любил больше жизни и потерял, сохранив ненужную жизнь.
Сашке было невмоготу учиться в гимназии, а дома его встречали унылый отец и резкая, неласковая мать. Не умея смириться со злом вокруг, он срывался: лез в драки с однокашниками, дерзил начальству, рвал учебники, выводил в тетрадях карикатуры и обманывал всех, кроме отца. Однажды в сочельник состоятельные Свечниковы, устроившие его в гимназию, позвали мальчишку на рождественскую елку. Там, среди густых темных веток, он заметил воскового ангелочка.
Ангелочек спустился с неба, на котором была его душа, и внес луч света в сырую, пропитанную чадом комнату и в черную душу человека, у которого было отнято все: и любовь, и счастье, и жизнь.
Сашке было невмоготу учиться в гимназии, а дома его встречали унылый отец и резкая, неласковая мать. Не умея смириться со злом вокруг, он срывался: лез в драки с однокашниками, дерзил начальству, рвал учебники, выводил в тетрадях карикатуры и обманывал всех, кроме отца. Однажды в сочельник состоятельные Свечниковы, устроившие его в гимназию, позвали мальчишку на рождественскую елку. Там, среди густых темных веток, он заметил воскового ангелочка.
И никогда, — поучительно добавила седая дама, — не становись на колени: это унижает человека. На колени можно становиться только перед Богом.
Сашке было невмоготу учиться в гимназии, а дома его встречали унылый отец и резкая, неласковая мать. Не умея смириться со злом вокруг, он срывался: лез в драки с однокашниками, дерзил начальству, рвал учебники, выводил в тетрадях карикатуры и обманывал всех, кроме отца. Однажды в сочельник состоятельные Свечниковы, устроившие его в гимназию, позвали мальчишку на рождественскую елку. Там, среди густых темных веток, он заметил воскового ангелочка.
Отец и сын не видели друг друга; по-разному тосковали, плакали и радовались их больные сердца, но было что-то в их чувстве, что сливало воедино сердца и уничтожало бездонную пропасть, которая отделяет человека от человека и делает его таким одиноким, несчастным и слабым. Отец несознаваемым движением положил руку на шею сына, и голова последнего так же невольно прижалась к чахоточной груди.
Сашке было невмоготу учиться в гимназии, а дома его встречали унылый отец и резкая, неласковая мать. Не умея смириться со злом вокруг, он срывался: лез в драки с однокашниками, дерзил начальству, рвал учебники, выводил в тетрадях карикатуры и обманывал всех, кроме отца. Однажды в сочельник состоятельные Свечниковы, устроившие его в гимназию, позвали мальчишку на рождественскую елку. Там, среди густых темных веток, он заметил воскового ангелочка.
И так как Сашка обладал непокорной и смелой душой, то он не мог спокойно отнестись ко злу и мстил жизни.
Сашке было невмоготу учиться в гимназии, а дома его встречали унылый отец и резкая, неласковая мать. Не умея смириться со злом вокруг, он срывался: лез в драки с однокашниками, дерзил начальству, рвал учебники, выводил в тетрадях карикатуры и обманывал всех, кроме отца. Однажды в сочельник состоятельные Свечниковы, устроившие его в гимназию, позвали мальчишку на рождественскую елку. Там, среди густых темных веток, он заметил воскового ангелочка.
– О, в этом я не сомневаюсь, – сказал Арман и повел плечами. – Художник всегда был сообщником правящих классов» и его связи с ними продолжают крепнуть: людей, выходящих из церквей» хотят послать за очередной порцией опиума в музеи, и все по тем же причинам. Когда я слышу из уст буржуа слово «культура», меня так и подмывает схватиться за пистолет. Нашим поэтам и музыкантам платят за то, что они поют колыбельные народу, убаюкивая его, художникам – за то, что они прикрывают красивой вуалью реальные факты действительности. Не может быть красоты без справедливости, искусства – без достойных человека условий существования. Глендейл – реакционер, распутник, в этом все дело. Народ растопчет его, оставив лишь его клиническое описание в учебниках истории, дабы избежать повторения зла.
Один из самых остроумных и по-настоящему кинематографичных романов великого французского автора. Издание выходит в переводе Натальи Мавлевич. * * * «Леди Л.» — история всепоглощающей любви, развернувшаяся в конце XIX века на фоне анархистских налетов и политических убийств, совершаемых во имя «счастливого будущего». Спустя пятьдесят лет уважаемая герцогиня, когда-то без памяти влюбленная в радикала, доверяет свои воспоминания давнему другу, потрясенному тем, что скрывалось за безупречной...
Леди Л. казалось, что природа начинает выдыхаться. Великие художники взяли у нее все: Тернер украл свет, Буден – воздух и небо, Моне – землю и воду; Италия, Париж, Греция, в изобилии развешанные по всем стенам, уже стали привычными штампами; то, что не было еще написано, было сфотографировано.
Один из самых остроумных и по-настоящему кинематографичных романов великого французского автора. Издание выходит в переводе Натальи Мавлевич. * * * «Леди Л.» — история всепоглощающей любви, развернувшаяся в конце XIX века на фоне анархистских налетов и политических убийств, совершаемых во имя «счастливого будущего». Спустя пятьдесят лет уважаемая герцогиня, когда-то без памяти влюбленная в радикала, доверяет свои воспоминания давнему другу, потрясенному тем, что скрывалось за безупречной...
- Искусство - преждевременно. Понятие "прекрасного", когда оно оторвано от социальной действительности, по сути, реакционно: вместо того чтобы бинтовать раны, их прячут. Достаточно пройтись по нашим музеям, чтобы увидеть, до каких крайностей может дойти художник в своей лжи и пособничестве: эти восхитительные натюрморты, эти прекрасные фрукты, устрицы, отборное мясо, дичь - оскорбление всех тех, кто подыхает с голоду в двухстах метрах от Лувра.
Один из самых остроумных и по-настоящему кинематографичных романов великого французского автора. Издание выходит в переводе Натальи Мавлевич. * * * «Леди Л.» — история всепоглощающей любви, развернувшаяся в конце XIX века на фоне анархистских налетов и политических убийств, совершаемых во имя «счастливого будущего». Спустя пятьдесят лет уважаемая герцогиня, когда-то без памяти влюбленная в радикала, доверяет свои воспоминания давнему другу, потрясенному тем, что скрывалось за безупречной...