Могучее чешуекрылое стряхивает в траву зеркальный шарик росы, успевающий перед
тем, как разбиться вдребезги, отразить и его самого, бьющегося в паутине, и худенькую зеленоглазую девочку в лаковых босоножках, и полусферу доступного зрению мира в его уникальной, лишь данной секунде свойственной комбинации. Этот кадр, несомненно заёмный, стал одним из тех первых узлов, вокруг которых нить Айкиной жизни начала сплетаться в единственно возможную композицию индивидуальной судьбы — судя по многим приметам, кем-то заранее предусмотренной.
Мшистая лестница, пряча в карманах тронутых ржавчиной уховёрток, дразнит щекоткой пятки — и тычется носом в колени чёрная с рыжим подпалом такса соседа Яниса, одноногого латышского стрелка.
Лучший врач – это не тот, что плачет вместе с больным, а тот, кто не дает человеку даже малейшего повода усомниться в успехе лечения.
Ипохондрия, знаете ли, такая штука, с которой не врач должен бороться, а сам пациент.
"Если можно выпить кофе, значит все не так уж плохо"
"— Мне кажется, или я слышу нотки ревности? — Тебе кажется"
эти десерты были на вкус, как счастье…
Лет с тринадцати я предоставлен сам себе. Раньше эта свобода окрыляла, ведь меня никто особо не контролировал, при этом бабки исправно появлялись на карте. Живи – не хочу. – Денис помедлил. – Но в последнее время я стал ловить себя на мысли, что мне не хватает банальных посиделок с семьей… Чтобы вместе ужинать и обсуждать последние новости. – Вздохнув, он отвел взгляд. – Звучит довольно слащаво. Наверное, я просто нагулялся. Все эти клубы порядком осточертели…
шум в зале стих, когда на сцену вышли волонтеры. среди них ч сразу заметила дениса чернова. в прошлом году он не приезжал, но я знала его по фотографиям в соцсетях. в жизни популярный парень оказался еще привлекательнее и гораздо выше. а еще слишком чужеродным для этого места, будто кто-то случайно впустил в наш интернат кусочек настоящего, шумного, яркого мира. он приковывал к себе всеобщее внимание.
я очень любила юльку, но иногда она вызывала во мне зубодробильный скрежет.