Мои цитаты из книг
Сердце упало в желудок, обжигаясь о чай.
Лондонский туман размывает грань между вымыслом и реальностью, и среди этой мутной пелены единственным ориентиром остаётся любовь — последний шанс выбраться. Чтобы не исчезнуть в дымке навсегда, двум незнакомцам придётся рискнуть и поверить друг другу, даже если здравый смысл против. Уна Боннер — ещё вчера ловкая мошенница, а сегодня «аналитик года» — мастерски ходит по лезвию: у неё сразу два романа, с Эриком и с Рэем, и самое забавное, что оба пока уверены в своей исключительности. Важно...
Отношения – не только вино и розы, иногда это наручники и допрос.
Лондонский туман размывает грань между вымыслом и реальностью, и среди этой мутной пелены единственным ориентиром остаётся любовь — последний шанс выбраться. Чтобы не исчезнуть в дымке навсегда, двум незнакомцам придётся рискнуть и поверить друг другу, даже если здравый смысл против. Уна Боннер — ещё вчера ловкая мошенница, а сегодня «аналитик года» — мастерски ходит по лезвию: у неё сразу два романа, с Эриком и с Рэем, и самое забавное, что оба пока уверены в своей исключительности. Важно...
В мире страшно лишь безразличие.
Лондонский туман размывает грань между вымыслом и реальностью, и среди этой мутной пелены единственным ориентиром остаётся любовь — последний шанс выбраться. Чтобы не исчезнуть в дымке навсегда, двум незнакомцам придётся рискнуть и поверить друг другу, даже если здравый смысл против. Уна Боннер — ещё вчера ловкая мошенница, а сегодня «аналитик года» — мастерски ходит по лезвию: у неё сразу два романа, с Эриком и с Рэем, и самое забавное, что оба пока уверены в своей исключительности. Важно...
– Не сдавайся рано, ты успела пошатнуть еще не все наши отделы, – неожиданно искренне улыбнулся он.
Лондонский туман размывает грань между вымыслом и реальностью, и среди этой мутной пелены единственным ориентиром остаётся любовь — последний шанс выбраться. Чтобы не исчезнуть в дымке навсегда, двум незнакомцам придётся рискнуть и поверить друг другу, даже если здравый смысл против. Уна Боннер — ещё вчера ловкая мошенница, а сегодня «аналитик года» — мастерски ходит по лезвию: у неё сразу два романа, с Эриком и с Рэем, и самое забавное, что оба пока уверены в своей исключительности. Важно...
Гаурав и Хэмиш обманули аферистку, обманывавшую их. А теперь аферистка сидела на полу кухни в доме парня, которого тоже пыталась обмануть, и дулась на них за ложь.
Лондонский туман размывает грань между вымыслом и реальностью, и среди этой мутной пелены единственным ориентиром остаётся любовь — последний шанс выбраться. Чтобы не исчезнуть в дымке навсегда, двум незнакомцам придётся рискнуть и поверить друг другу, даже если здравый смысл против. Уна Боннер — ещё вчера ловкая мошенница, а сегодня «аналитик года» — мастерски ходит по лезвию: у неё сразу два романа, с Эриком и с Рэем, и самое забавное, что оба пока уверены в своей исключительности. Важно...
Мертвым насрать на чужие победы.
Лондонский туман размывает грань между вымыслом и реальностью, и среди этой мутной пелены единственным ориентиром остаётся любовь — последний шанс выбраться. Чтобы не исчезнуть в дымке навсегда, двум незнакомцам придётся рискнуть и поверить друг другу, даже если здравый смысл против. Уна Боннер — ещё вчера ловкая мошенница, а сегодня «аналитик года» — мастерски ходит по лезвию: у неё сразу два романа, с Эриком и с Рэем, и самое забавное, что оба пока уверены в своей исключительности. Важно...
Если бы мне платили пенни каждый раз, когда мужчины говорили подобные фразы, я бы купила себе новые сережки. Правда, пришлось бы долго пересчитывать мелочь.
Лондонский туман размывает грань между вымыслом и реальностью, и среди этой мутной пелены единственным ориентиром остаётся любовь — последний шанс выбраться. Чтобы не исчезнуть в дымке навсегда, двум незнакомцам придётся рискнуть и поверить друг другу, даже если здравый смысл против. Уна Боннер — ещё вчера ловкая мошенница, а сегодня «аналитик года» — мастерски ходит по лезвию: у неё сразу два романа, с Эриком и с Рэем, и самое забавное, что оба пока уверены в своей исключительности. Важно...
- Попробуем обойтись и этим. Значит, мне придется взять на себя функции робопсихолога-любителя. - Но вы же сыщик, друг Элайдж, а не робопсихолог.
Р. Дэниэл Оливо, когда-то работавший в паре с детективом Элайджем Бейли, обращается к нему за помощью в сложном расследовании. Двое блестящих математиков не могут поделить авторство выдающейся теории: каждый настаивает, что именно он создатель, а соперник лишь бесстыдно присваивает чужие заслуги. Чтобы разобраться в этой истории, Элайдж решает опросить роботов-слуг, оказавшихся свидетелями случившегося.
- Если бы ты решил, что репутация твоего хозяина важнее репутации другого человека, например, Альфреда Гумбольдта, ты бы солгал, чтобы защитить репутацию своего хозяина?- Да, сэр.- Солгал ли ты, давая показания о споре твоего хозяина с доктором Гумбольдтом?- Нет, сэр.- Но если бы ты солгал, ты отрицал бы это, чтобы скрыть свою ложь, не так ли?- Да, сэр.
Р. Дэниэл Оливо, когда-то работавший в паре с детективом Элайджем Бейли, обращается к нему за помощью в сложном расследовании. Двое блестящих математиков не могут поделить авторство выдающейся теории: каждый настаивает, что именно он создатель, а соперник лишь бесстыдно присваивает чужие заслуги. Чтобы разобраться в этой истории, Элайдж решает опросить роботов-слуг, оказавшихся свидетелями случившегося.
- Разве нельзя было предположить, что переход от лжи к правда должен быть легким, а переход от правды ко лжи - трудным? Это означало бы, что полностью отключившийся робот собирается вместо правды сказать ложь, а так как полностью отключился Р. Престон, то это означало бы, что виновен не доктор Гумбольдт, а доктор Себбет, не так ли?
Р. Дэниэл Оливо, когда-то работавший в паре с детективом Элайджем Бейли, обращается к нему за помощью в сложном расследовании. Двое блестящих математиков не могут поделить авторство выдающейся теории: каждый настаивает, что именно он создатель, а соперник лишь бесстыдно присваивает чужие заслуги. Чтобы разобраться в этой истории, Элайдж решает опросить роботов-слуг, оказавшихся свидетелями случившегося.