"Примитивный здравый смысл в какой-то степени возмещает нашему юному другу недостаток умственного развития..."
— Да ведь я, как вам известно, бактериолог. Живу в мире, который виден в микроскоп, дающий увеличение в девятьсот раз, а то, что открывается невооружённому глазу, меня мало интересует. Я стою на страже у самых пределов Познаваемого, и, когда мне приходится покидать свой кабинет и сталкиваться с людьми,— существами неуклюжими и грубыми, это всегда выводит меня из равновесия.
Сегодня я намерен явить пример выдержки и показать, как воля может победить темперамент.
Этот день должен был вознаградить человека за все распри, не затихающие из века в век, за жестокости и преследования, которыми только и была богата его убогая история. Отныне он становился господином плато, а человекозверь должен был раз и навсегда занять положенное ему подчиненное место.
Челленджером и двумя индейцами разгорался спор о выборе пути, причём оба раза вся наша партия предпочла, как выразился возмущённый профессор, «довериться обманчивому инстинкту первобытных дикарей, а не совершеннейшему продукту современной европейской культуры».
Вы заверяете меня, что поддерживаете мою точку зрения, каковая, впрочем, не нуждается ни в чьей поддержке.
Я не считаю себя знатоком в этой области, но мне кажется, что они оставляют желать лучшего.
Желание выдвинуться может совратить с пути истинного любого профессора.
А риск, милый юноша, придаёт нашему существованию особенную остроту. Только тогда и стоит жить. Мы слишком уж изнежились, потускнели, привыкли к благоустроенности.
Все новое, неизведанное рисуется мне заранее гораздо более страшным, чем оно оказывается на деле.