А поскольку бури хотелось избежать, Первак решил поступить так, как поступает любой умный мужик – посовещаться с женою.
Ирга сощурилась на низко висящее дневное светило. Оно то натягивало на своё округлое тело облака, то снова раскрывалось – жарко. И казалось, что солнце одобрительно подмигивает колдовке, наказавшей, наконец, обидчиков
-Найти б такое зелье, чтоб в голову к другому залезть, – безнадёжно усмехнулся Василёк. – Если б и нашлось, – ответил вдруг колдун, – с бабами от него никакого толку не было б. Сам Щур ноги в их головах переломает! – И заречётся впредь лезть! – с чувством добавил Василь.
Сколько раз бывало так, что человек стар и мнит себя умнее прочих, а на деле заместо ума одни морщины нажил?
Лихо незряче, зато слух у него – обзавидуешься!
Вечерело в Гадючьем яре быстро. Дневное светило не засиживалось на перине из пышных древесных крон, оно ныряло в воду и тухло, как лучина. Зато темнота переливалась всеми оттенками зелени. Наперво, она осторожно трогала избяные крыши мшистыми лапами; осмелев, заглядывала в окна малахитами очей; и, наконец, умывала остров изумрудами росы.
... любое закопанное горе пробивается сквозь сухую корку безразличия и даёт ядовитые всходы.
Но прямо перед девицей распушил листья папоротник. Серебристые капли скатывались по прожилкам, падали наземь, колечки молодой поросли робко дрожали, а сам цветок словно бы тянулся к Нелюбе. Сорви, мол, только тебя и жду! Был он алым, как кровь, маленьким, что бусина, а стебелёк длинный-длинный. Нелюба поклонилась папоротнику.
Не поминай Лихом.
Коли пришла беда, не спрашивай откуда явилась, думай, куда её спровадить!