Когда любишь кого-нибудь, все когда-нибудь загаданные тобой желания начинают сбываться.
Иногда дверь отворялась, и их пускали в переднюю. Тогда они начинали длинную, почти бесконечную колядку о том, как шла царевна на крутую гору, как упала с неба звезда-красна, как Христос народился, а Ирод сомутился. Им выносили отрезанное щедрой рукой кольцо колбасы, яиц, хлеба, свиного студня, кусок телятины. В другие дома их не пускали, но высылали несколько медных монет. Деньги прятались предводителем в карман, а съестные припасы складывались в один общий мешок.
Боже мой! Хотя бы раз в жизни попробовать сосульку. Должно быть, изумительный вкус.
«Замечательно умно! — думает сердито девятилетний Даня Иевлев, лёжа животом на шкуре белого медведя и постукивая каблуком о каблук поднятых кверху ног. — Замечательно! Только большие и могут быть такими притворщиками. Сами заперли меня в тёмную гостиную, а сами развлекаются тем, что увешивают ёлку. А от меня требуют, чтобы я делал вид, будто ни о чём не догадываюсь. Вот они какие — взрослые!»
Как бы это из"яснить, чтоб совсем не рассердить богомольной важной дуры, слишком чопорной цензуры?
"Если кто-нибудь из вас Дочерей греху научит, Или мыслить их приучит, Или только намекнет, Что у них недостает, Иль двусмысленное скажет, Или кукиш им покажет, - То - шутить я не привык - Бабам вырежу язык, А мужчинам нечто хуже, Что порой бывает туже".
Как бы это изъяснить, Чтоб совсем не рассердить Богомольной важной дуры, Слишком чопорной цензуры?
А иной, хоть и смеялся, Да тихонько, чтобы в путь До Нерчинска не махнуть.
Я люблю в Венере грудь, Губки, ножку особливо, Но любовное огниво, Цель желанья моего...
Крошки сыплет — всё напрасно (Видно, кормятся не тем): На сучках им петь прекрасно, А в ларце сидеть зачем?