- Счастье состоит не в том, чтобы мечтать на груди женщины и позволять ласкать себя, как ребенка. Я старелся в этой нежности, изо дня в день, живя полусчастьем.
- Ни они, ни я, никто из нас не чувствуют себя вполне счастливым, - это несомненно; но, как я имею свои радости и печали, так и они имеют свои.
- На практике привычка к известному образу жизни притупляет главным образом чрезмерные стремления. Те, которые положительно созданы для того, чтобы быть поставленными за образец, достигают желаемого или, если терпят неудачи, исчезают. Это закон природы.
- О, жизнь по строгому режиму и несколько стаканов воды из какого-нибудь целебного источника никогда не могут быть бесполезны. Они успокоили бы вас, привели бы в порядок ваши нервы, издерганные в этой непрерывной лихорадке парижской жизни.
Природа может каждый сезон обнажать или молодить местности, они всегда сохранят неизменную душу, которая говорит всем душам человеческим одним и тем же голосом и навевает всем почти те же грезы…
...они оба поняли, что для их любви нет больше места в жизни. С этих пор началось медленное восхождение вдвоем на Голгофу, теперь они знали, что, дойдя до ее вершины, они принесут в жертву свою любовь.
...он начинал смотреть на свою любовь к ней, как на долг; известно уже, что ничто так не убивает любви, как подобное отношение.
- Я думал, что можно обладать сердцами двух женщин, не заставляя их страдать и не страдая самому.
Вы питаете нежные чувства к этому молодому человеку, и всё-таки у вас нет нечистых побуждений - я в этом уверен, но я не уверен в чистоте его побуждений. Значит, или вам придется выдержать борьбу, которая будет всё тяжелее и тяжелее и в которой честная женщина с каждым днём теряет частицу своей чистоты, или же Вы не устоите... Да, дитя моё, вы не устоите, - повторил он, делая ударение на этом слове, как бы в ответ на дрожь, охватившую госпожу Сюржер... - Сегодня вы говорите мне, что это невозможно... вы верите этому, вы правы. Да, сегодня это действительно невозможно, но уже менее, чем было вчера, и ещё менее будет, завтра пока не наступит время, когда достаточно будет пустяка, незаметного толчка, чтобы столкнуть вас.
Он наконец сознался себе, что любит эту женщину, преданную ему телом и душой, любит так, как никогда не будет любить другую. Другие привязанности, может быть, обновят его сердце, и сердце это даст новую жатву любви; но жатва, собранная Жюли, будет единственной; за Жюли всегда останется то, что это она открыла в нём неиссякаемый источник скрытой страсти и исчерпала его до дна. Теперь осветилось, всё стало ясно для него. Глаза его, устремлённые на лицо его уснувшей подруги, наконец видели её такое, какой она была в действительности. "Да.. она старится... Но я люблю её не меньше, я люблю её больше, люблю нежнее и глубже прежнего". Какое дело ему до морщин на лбу, также мало тронула бы его седина в густых волосах. Он любил эти знаки, как признаки родственного ему страдания. Пусть завтра исчезнет эта пустая красота - он уже любил в ней не черты её лица, не цвет кожи, не оттенок волос, но преданную ему душу Жюли. Он любил в ней себя, свой образ, свою собственную нежность, все то неизгладимое прошлое, которое он внёс в жизнь этого существа! Он это понял и почувствовал, что прикован к Жюли силой большей, чем сила их личной воли.