Появился Филлипс. Входить не входило в его привычки: он появлялся – неукоснительно, как хорошо вышколенный джинн.
В глазах гостя горел вызов, порожденный хитростью и отчаянием, – так загнанная в угол дворняжка взирает на своих мучителей.
Нью-Йорк кишит прижимистыми Гарун аль-Рашидами, как Багдад блохами.
Покажите мне хоть одного человека в Нью-Йорке, который дал бы вам что-нибудь даром!
Чалмерс разорвал письмо на тысячу мельчайших клочков и принялся терзать свой дорогой ковер, расхаживая по нему взад и вперед. Так ведет себя обитатель джунглей — зверь, попав в клетку, и так ведет себя обитатель клетки — человек, заблудившись в джунглях сомнений.
Молчание — лучший спутник скорби.
Когда дело касается опасности и боли, человек ничем не отличается от любого другого животного. И мы это можем чувствовать. Какие-то примитивные инстинкты, гнездящиеся в нас, вызывают чувство тревоги.
- По-вашему, кто-то способен так долго таить обиду? - Люди могут бесконечно хранить её. (Хантер и Хопкинс)
— О, я и забыла, что вы не читаете газеты, потому что у вас после них начинается депрессия — так вы выразились.
Это печальный мир, где у людей больше нет тяги к благотворительности.