– Когда наш отряд только создавался, отбор был штучным, лучших из лучших брали, причем не только чтобы спец был, но и человек настоящий. Эх, знали бы вы, какие люди стояли у истоков…
Сошников прикрыл глаза и покачал головой, что должно было обозначать грусть, смешанную с восхищением.
«Иных уж нет, а те далече», – вспомнил Данилов из «Евгения Онегина».
– Настоящие люди, – повторил Сошников. – Универсалы. Я, например, помимо основной моей врачебной профессии специализировался по работам в загазованной среде и под водой, альпинизмом занимался довольно серьезно, через него в отряд и попал. Я, если уж к слову пришлось, дважды кандидат – медицинских наук и в мастера спорта по альпинизму.
На лодочной на станции работаю спасателем,
И ангелом-хранителем зовут меня не зря.
Хотите, не хотите ли – спасу вас обязательно.
Ведь все, кого я выручил, теперь мои друзья!
Враги-то кончились, но началось совсем небывалое. Вместо того чтобы встать на колени и вознести молитву Деве Марии за избавление от татей, отрок стал перебегать, осматривая раненых, и добивать тех, кто, по его мнению, уже не жилец. Пан Заброжский и сам бы так поступил, ведь избавить умирающего от мук – дело праведное, но гораздо позже, и при наличии тех, кому можно это кровавое дело поручить – им и поручил бы. Боярич между тем добил троих тяжелораненых и приступил к лечению тех, кто был ранен легко.
Сто рублёв. Столько стрелец мог заработать за всю жизнь, и то только в том случае, если доживёт до седой бороды. И убить надо было не саблей и даже не пищалью, а влить ядовитой настойки в питьё княжичу.
Иван долго не ломался, взял двадцать рублей задатку, взял красивый, вырезанный из камня флакончик с туго притёртой пробкой из того же камня, взял заранее приготовленную расписку, что податель сей грамотки может получить с боярина Колтовского восемьдесят рублёв или товара на эту сумму после исполнения дела
А к обеду к ювелиру стали заходить купцы и валить на стол пригоршни золота и серебра. И вот теперь сидел Лукаш Донич за столом, готовым прогнуться от веса драгоценных металлов, слушал, как жена мечтает уехать с такими богатствами в Прагу и открыть там маленькую ювелирную мастерскую на первом этаже и с небольшой квартиркой на втором. Глупая женщина. Кому нужна Прага, если есть Вершилово.
Когда верховный альфа привел целительницу в хорм Снежного озера, поселил в своем доме, заявив, что желает пройти с ней священный обряд благословения Луны, готов соблюдать все традиции. Мужчина предупредил девушку в дороге, рассказав, что желает рискнуть, потому как чувствует ее сердце. Он искренне желал счастья своей семье, и хотел показать истинные намерения.
Их мир был суров, а законы очень жестокие. Когда женщине приходил срок рожать, к ней являлся отерай и осматривал новорожденного малыша. Если ребенок рождался слабеньким, или его мать умирала при родах, то считалось, что он слаб не только телом но и ничтожен духом. Такие дети не имеют права жить, а только быть бесплатной рабочей силой в королевстве, пока не наступит время обряда, и их не принесут в жертву богам.
Мысль, что Лиана – это его истинная, он отмел, как нечто несуразное. Глупость. Сильный оборотень должен быть отважен, смел, чтобы в любую минуту броситься в бой и сражаться до последнего вздоха. Женщины и дети – это забота альфы. Самки могли выбрать любого, и понести от одного из них, но потомство было слабым и, как правило, погибало. Но это устраивало свирепых хищников. Они отрицали священную связь.
Мысль, что Лиана – это его истинная, он отмел, как нечто несуразное. Глупость. Сильный оборотень должен быть отважен, смел, чтобы в любую минуту броситься в бой и сражаться до последнего вздоха. Женщины и дети – это забота альфы. Самки могли выбрать любого, и понести от одного из них, но потомство было слабым и, как правило, погибало. Но это устраивало свирепых хищников. Они отрицали священную связь.
– Я принял решение – она родит отродье, но от него нужно будет избавиться.
– Убить? – уточнил Сатияр, задумчиво поглядывая в окно, где лил дождь, а темные тучи закрыли небо, отчего вечер превратился в ночь.
– Да. Как только она избавиться от ноши, станет вновь послушной и ласковой.
– Но как посмотрят те, кто ждет вашего наследника?
– У меня есть наследник. А это отродье не должно жить. Тем более родится девочка. А подданным скажем, что боги забрали ее к себе.