Эрик выпрямился и даже ослабил объятия.
— Амелия, я вас не понимаю. Признайте, что я вам симпатичен, и позвольте за вами ухаживать.
— Это не ухаживания! — зло зашипела я в ответ. — Это совершенно точно не ухаживания!
— Да? То есть мало бросить все дела и отправиться по вашему зову, предложить вам замужество, своё состояние, переезд в вашу… удалённую часть страны. Нужно что-то ещё… Даже не знаю… Что я могу для вас сделать?
— И как это снимается? — вдруг заинтересовался лард Кравер.
— Что значит «как»? Это просто штанишки, пододетые под платье.
— Понятно, возьму на заметку.
— В смысле?
— В смысле, на тот случай, когда придётся вас раздевать.
— Вам не придётся меня раздевать! — возмущённо зашипела я.
Физическая опасность обычно заставляет меня замереть на месте, но соображаю я порой неплохо. Особенно если на меня не давит вымораживающее душу заклинание. Получить подобную клятву от могущественного союзника — большая удача, и я не собиралась её упускать. Улыбнулась Эрику своей самой победной улыбкой. Если бы ещё не сидела при этом в ванне в верхней одежде, триумф был бы полным.
— Клянусь силой всегда говорить вам только правду, Амелия, — сверкнув глазами, отозвался лард Кравер, и ещё одна печать вспыхнула у него на груди.
— Для вас я эрцегиня Альтарьер, — со всей возможной надменностью ответила я.
— К сожалению, называть вас так я не буду. Буду называть Амелией. Очень красивое имя, вам подходит, — взятая врасплох его фамильярностью, я почувствовала, что краснею, а Эрик продолжил: — Я бы с удовольствием сейчас сорвал с вас мокрое платье и согрел вас в постели.
— Вы не представляете свою ценность для магов со сложными аурами, — продолжил свой рассказ Ийнар. — Дело в том, что самые могущественные маги, как правило, очень одиноки именно из-за невозможности найти приемлемую пару. Иногда есть чувства, но ауры просто не позволяют людям быть вместе. Представьте, это всё равно, что бесконечно болеть в компании любимого человека, рано или поздно он начнёт ассоциироваться только с болезнью. Зато при совпадении аур они обе усиливаются, особенно мужская. Таким образом, грамотно выбранная партнёрша способна укрепить ауру, а в её присутствии резерв увеличивается и быстрее восстанавливается.
— Любопытно… — протянула я.
— Смотрите, вон и храм на перекрёстке, много времени не займёт: раз-раз, и едем дальше уже женатыми, с печатями
Ошеломлённая, я всё ещё смотрела на него во все глаза, отказываясь попадаться на удочку его обаяния.
— Вы шутите!
— Да нет же, вы будете замечательной женой. Опять же, секреты умеете хранить, это важное и редкое для женщины качество.
— Лард Итлес, прошу вас перестать меня смущать.
Почему-то воспоминания не сделали больно, а подняли настроение и придали сил. Обшарпанные дома сменились более ухоженными и яркими, тротуары стали шире и чище, а когда я наконец упёрлась в ограду особняка с табличкой «Уртару — питомник снежных арбисов», то обрадовалась, смело потянула на себя калитку, пересекла двор и постучалась в резную дверь. Она приоткрылась, и я впорхнула в приёмную.
Навстречу мне, проскальзывая на полированном камне, тут же вылетели двое крупных арбисов, заставив от изумления потерять не то что дар речи, а дар ходьбы. Гибкие серебристые тела идеальных хищников, оскаленные морды с длинными клыками, мощные лапы, клацающие по мраморному полу когтями — я уже мысленно попрощалась с жизнью, шокированно застыв у спасительного выхода. Однако высокая немолодая женщина со строгим выражением лица не дала одомашненным хищникам устроить на меня охоту и сбила их порыв одним ёмким «Стоять!». Я в тот момент никуда не двигалась, но на всякий случай вросла в пол ещё крепче.
До слуха донеслись голоса людей Синвера. Всадников видно не было, только слышно разговор и недовольное фырканье их каба́льдов.
— Девчонка не могла так далеко уйти. Следов нет, не по реке же она бежала. Может, и не убежала вовсе, а сидит в каком-нибудь своём шкафу, надо замок сначала обыскать!
— Ишь какой! Приказ есть приказ, видел, что бывает с теми, кто не исполняет? Давай вернёмся назад и пройдёмся вокруг замковой стены. На таком хорошем снегу нельзя не оставить следы, чай не птица, а эрцегиня.
Оба хищно заржали и повернули назад, прошли мимо моего укрытия, но даже не остановились. Только один кабальд мотнул рогами в мою сторону, прянул ушами, пыхнул паром из крупных ноздрей и даже копытом топнул, но всадник натянул поводья и увёл гнедого скакуна прочь.
Я вздохнула. Да, за пределами замка моя внешность — особая примета.
Много ли в Даларане женщин с фиолетовыми волосами и глазами? Подозреваю, что я одна. Весь наш эрцегский род отмечен необычной наружностью, спасибо большой доле крови полевых фей. У нас у всех волосы фиолетового оттенка: от темно-сливового, как у покойной матери Синвера, до сиреневого, как у Аливии. А фиалковые глаза достались мне от матери. Она родилась в Арсада́ке, там это не редкость. У сестры глаза серые, стальные, как были у отца. Я к своей внешности давно привыкла, но за пределами нашего рода это всё же большая редкость.
— Почему ты ничего не говорила о нём раньше? — шёпотом спросила я.
— Потому что ты никогда не заговаривала о побеге. Да я и не в праве просить тебя рисковать своей жизнью из-за моих ошибок, Амелия, — пленная магесса горько усмехнулась. Неужели эта гордячка думает не только о себе? — Я ждала и надеялась, что ты решишься, но тебе придётся пройти через настоящий кошмар, прежде чем ты доберёшься до столицы. Даже с твоим амулетом.
Я вздрогнула.
— Откуда ты знаешь про мой амулет?
— Это очень сильная магия, малышка.
Глупо рассчитывать на помощь духа Альтарье́ра, уже много десятилетий он не отзывался никому. Но он был жив, я это знала.
Ненавижу Синвера, ненавижу всей душой! Наш род раньше славился сильными мужчинами, талантливыми магами, воинами, а Синвер был змеёй, подлецом, готовым на всё, чтобы заполучить титул и замок, одним из тех, кто черпает удовольствие из страданий и боли других.