Куда больше его раздражало то, что своим талантом Фрейя оправдывала все на свете, любую слабость… и любую подлость.
Никто не пришел. Их голоса, улетающие в пустоту, растворяющиеся среди переплетения черных ветвей. Страх. Первое столкновение с предательством.
Матвею хотелось поддержать ее, сказать, что это неправильно и так не должно быть. Только вот подобные разговоры он считал напрасной тратой времени. Да, неправильно. Да, не должно быть
Почему бы не оставить все так, как есть? Вот она и оставляла… А теперь не могла.
Но потом все-таки пришла спасительная боль, отогнавшая мучительное удовольствие.
Если Ирина сейчас поддастся гордыне и уйдет, он, возможно, перестанет ей отвечать – и она никогда себя за это не простит…
Нет ничего плохого в том, чтобы носить маску – мир непредсказуем.
И нет ничего плохого в том, чтобы обзавестись множеством масок – мир бесконечно сложен и не всегда дружелюбен.
Она любила как женщина, она жила как женщина, она страдала как женщина, но сломать ее можно было как девчонку.
Говорят на одного живого выходит десять мертвецов...
Меня трудно напугать, но шизофреничная шлюха звучит и правда опасно.