Тео виделось в этом какое-то напутствие, что ли. Знак свыше. Если уж нежные, хрупкие цветы могут пробиться и выжить - ты тоже сможешь. Ты справишься, Тео.
...попала не в реанимацию и не в морг, а сюда. В совершенно чужой мир, непонятный и незнакомый, да еще и в новое тело. Может, именно так и выглядит посмертие? Ты просто закрываешь глаза в одном мире - и открываешь в другом. Нет ни ада, ни рая, только незнакомые лица вокруг.
Тео надеялась, что воспоминания постепенно проснутся. Или не постепенно. Она увидит фотографию, услышит знакомую песню - и ах, что со мной? Где я? О боже, я...я...я снова помню!
Она прижалась губами к стеклу, глотая прохладную кисловатую воду. Безумное ощущение вращения действительно отступило - как будто неопровержимая реальность воды привязывала Теодору к этому миру, фиксировала в нем, словно гвозди - сползающий ковер.
...Тео стало страшно. Что она увидит там, за стеклом? Кто притаился в тусклой, призрачной глубине, расчерченной темной сетью отслоившейся амальгамы? ...Дрожащей рукой Тео притянула зеркало к себе и наклонилась вперёд. Это была не она! Не она, не она, неонанеонанеона!!!
Теперь она хорошо видела свое тело. Даже под одеялом было очевидно - Тео похудела раза в два. Или даже в три. В любой другой ситуации она бы обрадовалась такому неожиданному везению, но теперь крохотное лёгкое тельце вызывало суеверный ужас. Это было не ее тело. Ее...Не ее.
Ну, хоть кто-то на моей стороне. Правда, это всего лишь адвокат - и на моей стороне он за сто пятьдесят баксов в час.
Когда любовь переполняет ее, каждый, кто греется в лучах ее любви, начинает видеть мир ее глазами, чувствовать его таким, каков он есть. Небесные девы, спустившись на землю и приняв чужую им природу, не утратили́ своей чистоты. Вот почему они так драгоценны.
"Я люблю тебя, Йеннифер. Люблю больше жизни" - услышала я вдруг голос Эйнара Сварта. Услышала громко и отчётливо, хотя стоял зеленоглазый далеко, да и не могла бы я ничего расслышать из-за царящего вокруг хаоса...
У Эйнара Сварта была ещё одна черта, незаменимая для правителя: он буквально видел людей насквозь и, несмотря на строгость, не спрашивал с человека больше его возможностей.