Вдруг все стало кристально ясно. Я будто прозрела. Внутри все сжалось, а потом расправилось подобно крыльям. Я как на стену налетела на собственные чувства внезапные и ослепительные.
Невозможно описать, что я чувствовала, пока звучал голос Влада - чистый, уверенный и такой искренний, что в горле встал ком. Он словно держал мое сердце на ладони и гладил его кончиками пальцев.
- Пообещай, что ждёшь меня, Пусть без надежды. Узнай меня среди толпы В любой одежде. Пойми, всего дороже мне Твой зов отчаянья. Я без тебя умру Пообещай мне!
Мы стали частью ночи, словно темные твари - все в черном, осторожные и незаметные до поры до времени. Каждый шаг тщательно выверялся. То мы двигались короткими перебежками, то крались вдоль стены, практически сливаясь с ней.
Что это, если не безумие? Чем сильнее он сопротивлялся этим чувствам, тем громче они о себе заявляли. Все системы его тела и разума одновременно дали сбой.
Присвоить ее себе, схватить крепко и не отпускать. А если кто-то посмеет посягнуть - растерзать на месте. После чего спрятать ее подальше и рычать -"Моя", чтобы другие даже близко не подходили.
Влад понимал, что теряет контроль. Слишком много эмоций...страсть, нежность, ревность. И над этим всем апогеем какое-то новое, далёкое от нормальности желание обладать Риджиной полностью.
Оказывается, совладать с эмоциями намного труднее, чем убить темную тварь. С монстром все ясно - ударил магией или перегрыз глотку, и все, врагу конец. А что делать, когда враг внутри тебя? Невозможно , уничтожить часть самого себя.
Я могла бесконечно наблюдать за тем, как он уничтожает одну темную тварь за другой. Это был восхитительный танец смерти. Ни одного лишнего движения! Все четко и по делу. Если удар, то точно в цель.
- Мы здесь оказались совершенно случайно и не хотели бы нажить проблем, - положила я ладонь на руку Нила, чтобы хоть так его успокоить. Было видно, что он не прочь снова ввязаться в драку. Вспыльчивый, неугомонный, готовый биться до победного конца и защищать меня до потери пульса. Наверное, поэтому мы сошлись. Я не любила насилие, а он считал, что только с помощью хорошего мордобоя можно выяснить, кто прав.