Я с восторгом разглядывала карту и думала о том, что Валентайн сделал мне поистине королевский подарок. Если я подарила ему свободу, пусть и после смерти, то он вернул мою свободу мне!
- Как с вами сложно, с принцессами, - пробормотал невериец себе под нос, но у меня ведь слух, как у смиссы. Я подумала, что понимаю Его Высочество. Мне с самой собой очень сложно, чего уж говорить о посторонних?
...история любого государства полна боли и страдания, и не так уж важно, какие именно существа страдают, ведь в конце концов пески времени затягивают всех, оставляя, как метко выразился Гари "только камни".
- Давай устроим твое счастье! - сказала я. - Я умна, привлекательна и коварна, ты вроде тоже умом не пастушка...Что мешает заманить "наглого, уверенного и циничного" Онтарио в наши сети?
То, что она, в отличие от подружек, меня не боялась, невольно вызвало во мне два чувства. Первым было уважение. "Достойному - достойный противник!" - так говорил папенька. А вторым - недоумение. Может она просто дура и страха не ведает?
От нудного звука ее голоса у меня ныли зубы, от наставлений и морали - мозги. Я изводила ее, как могла, но она была настолько глупа, что не понимала этого, принимая все за чистую монету.
Ты всегда говорил, цитирую: "Надо уважать чаяния подданных, в бога душу мать их!"
- Я бы стал твоей глупой птицей, что танцует за корку хлеба, лишь бы ты наконец согласилась, я бы был на седьмом небе
- Я бы стал утренним светом, что скользит по щеке украдкой, что целует губы так чутко, что ласкает тебя так сладко.
- Я хотел бы стать теплым ветром, - пел он, - чтоб запутаться в рыжих кудряшках, чтоб дышала ты мной этим летом, чтобы нежная кожа в мурашках.