Александр

Третья часть саги о Альвгейре Йорансоне по прозвищу Белый ворон. История нашего современника, переродившегося в мире меча и магии продолжается. Волшебство постепенно покоряется на половину северному варвару, на половину эльфу, чужие земли пусть неохотно, но раскрывают свои тайны, растёт его сила, а вместе с ней растёт и количество тех, кто идёт за ним. Пусть пока что это лишь маленький хирд, что умещается на одном корабле, но все великие вожди прошлого начинали с малого.

В моём резюме было одно слово: «решала». Я решал проблемы. Окончательно. Пока одна из них не решила меня предали, убили, закрыли вопрос. Открываю глаза новый работодатель. Древнее божество. Контракт простой: моя жизнь в обмен на мою радость. Я посмеялся какая ещё радость? Сделка идеальная. Соцпакет скромный: условное бессмертие, странные способности и культ в полуразваленном состоянии. Теперь я Лютояр в Северграде, городе, где всем заправляют самодовольные аристократы из рода Ворона. Мой план?...

Майор МЧС жил себе спокойно: никого не задирал, вытаскивал из беды всяких неудачников — тех самых, кого обычно и приходится спасать. А потом внезапно умер, причём настолько нелепо, что к нему явилась сама Нелепая в своём воплощении и втянула в смертельный тотализатор. Отказаться? Да кого тут вообще интересует твоё мнение. В итоге он приходит в себя уже в чужом теле — в оболочке того самого типа, которого раньше бы вытаскивал из огня и воды. Теперь — другая судьба, ворох новых проблем и...

Я — сильнейший маг этого мира. Я — опора Империи и кошмар для её врагов. В любой войне победа остаётся за мной, а в мирные времена я просто позволяю себе отдыхать. Но в какой момент всё начало катиться под откос? Когда я согласился на личную просьбу Императора? Или когда в моё поместье отправили на практику целую ораву «альтушек»? Кто такие эти «альтушки»? По-моему, бедствие похлеще любого чудовища: магия, грудь и энтузиазм — при почти полном отсутствии мозгов. И в довершение ко всему их...

Через меня пропустили высоковольтный разряд, но очнулся я не в аду, а в незнакомой комнатушке с заставленным посудой сервантом, лакированным коробом лампового телевизора и ковром на стене. Лежу на паркетном полу, в лицо тычут автоматами, а посреди лужи крови замерло обезглавленное тело откровенно нечеловеческой наружности. Да я и сам… Какого хрена?!