Мои цитаты из книг
...Шутка — это ведь своего рода прожектор. Если то, что подсвечено, так сильно не нравится — едва ли это повод злиться на световика. Это скорее причина рассмотреть дефект поближе...
– Кто это был? – Костя смотрит так, будто вот-вот сорвется: в глазах злость, на скулах ходят желваки. – Какого черта он тут ошивается? – Тебя это не касается, – отвечаю жестко, хотя внутри все сжимается от страха. – По крайней мере, он уважает меня и не обращается со мной как с вещью. – Ты моя, неужели непонятно?! – он орет так, что закладывает уши, и со всей силы бьет кулаком в стену. – Я был у тебя первым и им останусь. Только узнаю, что ты… Я закрываю лицо руками и вдруг начинаю...
- Провожу тебя до этажа и потом поеду, — поясняет он, встречая мой взгляд. Чувство радости ярко вспыхивает под ребрами и, распавшись на переливающиеся пузырьки, взмывает к горлу. Желания возражать, даже из вежливости, нет и в помине. Сегодня хочется сполна наслаждаться возможностью быть женщиной, о которой заботится мужчина.
– Кто это был? – Костя смотрит так, будто вот-вот сорвется: в глазах злость, на скулах ходят желваки. – Какого черта он тут ошивается? – Тебя это не касается, – отвечаю жестко, хотя внутри все сжимается от страха. – По крайней мере, он уважает меня и не обращается со мной как с вещью. – Ты моя, неужели непонятно?! – он орет так, что закладывает уши, и со всей силы бьет кулаком в стену. – Я был у тебя первым и им останусь. Только узнаю, что ты… Я закрываю лицо руками и вдруг начинаю...
- Говорят, что сравнивать себя стоит лишь с собой год назад...
– Кто это был? – Костя смотрит так, будто вот-вот сорвется: в глазах злость, на скулах ходят желваки. – Какого черта он тут ошивается? – Тебя это не касается, – отвечаю жестко, хотя внутри все сжимается от страха. – По крайней мере, он уважает меня и не обращается со мной как с вещью. – Ты моя, неужели непонятно?! – он орет так, что закладывает уши, и со всей силы бьет кулаком в стену. – Я был у тебя первым и им останусь. Только узнаю, что ты… Я закрываю лицо руками и вдруг начинаю...
- Хм… — Потупив взгляд, я кручу в руках чашку. — Сейчас нет, ни с кем не встречаюсь. Да и тогда тоже… Сходила на пару свиданий для галочки. Знаешь, как бывает? Какое-то время ещё пытаешься бродить знакомыми маршрутами, чтобы уже окончательно убедиться, что тебе не туда...
– Кто это был? – Костя смотрит так, будто вот-вот сорвется: в глазах злость, на скулах ходят желваки. – Какого черта он тут ошивается? – Тебя это не касается, – отвечаю жестко, хотя внутри все сжимается от страха. – По крайней мере, он уважает меня и не обращается со мной как с вещью. – Ты моя, неужели непонятно?! – он орет так, что закладывает уши, и со всей силы бьет кулаком в стену. – Я был у тебя первым и им останусь. Только узнаю, что ты… Я закрываю лицо руками и вдруг начинаю...
Когда диалог на девяносто процентов состоит из комплиментов, невольно начинаешь сомневаться в их искренности...
– Кто это был? – Костя смотрит так, будто вот-вот сорвется: в глазах злость, на скулах ходят желваки. – Какого черта он тут ошивается? – Тебя это не касается, – отвечаю жестко, хотя внутри все сжимается от страха. – По крайней мере, он уважает меня и не обращается со мной как с вещью. – Ты моя, неужели непонятно?! – он орет так, что закладывает уши, и со всей силы бьет кулаком в стену. – Я был у тебя первым и им останусь. Только узнаю, что ты… Я закрываю лицо руками и вдруг начинаю...
...Словно мир притих, чтобы дать мне в полной мере прочувствовать фиаско...
– Кто это был? – Костя смотрит так, будто вот-вот сорвется: в глазах злость, на скулах ходят желваки. – Какого черта он тут ошивается? – Тебя это не касается, – отвечаю жестко, хотя внутри все сжимается от страха. – По крайней мере, он уважает меня и не обращается со мной как с вещью. – Ты моя, неужели непонятно?! – он орет так, что закладывает уши, и со всей силы бьет кулаком в стену. – Я был у тебя первым и им останусь. Только узнаю, что ты… Я закрываю лицо руками и вдруг начинаю...
- Мы с Костей расстались почти месяц назад. Не зря говорят, что в одну реку дважды не войдешь...
– Кто это был? – Костя смотрит так, будто вот-вот сорвется: в глазах злость, на скулах ходят желваки. – Какого черта он тут ошивается? – Тебя это не касается, – отвечаю жестко, хотя внутри все сжимается от страха. – По крайней мере, он уважает меня и не обращается со мной как с вещью. – Ты моя, неужели непонятно?! – он орет так, что закладывает уши, и со всей силы бьет кулаком в стену. – Я был у тебя первым и им останусь. Только узнаю, что ты… Я закрываю лицо руками и вдруг начинаю...
...Все происходит так, как и должно быть, — шепотом повторяю себе. — Все к лучшему, даже если сейчас так не кажется. Моя жизнь точно не закончится после сегодняшнего дня — теперь мне это достоверно известно...
– Кто это был? – Костя смотрит так, будто вот-вот сорвется: в глазах злость, на скулах ходят желваки. – Какого черта он тут ошивается? – Тебя это не касается, – отвечаю жестко, хотя внутри все сжимается от страха. – По крайней мере, он уважает меня и не обращается со мной как с вещью. – Ты моя, неужели непонятно?! – он орет так, что закладывает уши, и со всей силы бьет кулаком в стену. – Я был у тебя первым и им останусь. Только узнаю, что ты… Я закрываю лицо руками и вдруг начинаю...
- Вернуться было ошибкой, Костя. Я это чувствовала с самого первого дня, но отказывалась признавать. Хотелось доказать себе, что еще не все потеряно и мы не зря были вместе шесть лет. Мне, как и многим, хотелось верить в чудо. А иногда нужно просто отпустить.
К глазам подступают слезы, потому что в этот момент Костя опускается передо мной на колени.
— Диан. Не надо, пожалуйста… Блядь… — его пальцы до боли сжимают мои. — Ты же видишь, что я стараюсь.
— Вижу… — Улыбнувшись сквозь слезы, я опускаю ладонь ему на голову и осторожно глажу. — Но это ничего не меняет. Для меня ты тьма, Костя. А я так сильно стремлюсь к свету...
– Кто это был? – Костя смотрит так, будто вот-вот сорвется: в глазах злость, на скулах ходят желваки. – Какого черта он тут ошивается? – Тебя это не касается, – отвечаю жестко, хотя внутри все сжимается от страха. – По крайней мере, он уважает меня и не обращается со мной как с вещью. – Ты моя, неужели непонятно?! – он орет так, что закладывает уши, и со всей силы бьет кулаком в стену. – Я был у тебя первым и им останусь. Только узнаю, что ты… Я закрываю лицо руками и вдруг начинаю...
Просто наберись терпения и подожди...
– Кто это был? – Костя смотрит так, будто вот-вот сорвется: в глазах злость, на скулах ходят желваки. – Какого черта он тут ошивается? – Тебя это не касается, – отвечаю жестко, хотя внутри все сжимается от страха. – По крайней мере, он уважает меня и не обращается со мной как с вещью. – Ты моя, неужели непонятно?! – он орет так, что закладывает уши, и со всей силы бьет кулаком в стену. – Я был у тебя первым и им останусь. Только узнаю, что ты… Я закрываю лицо руками и вдруг начинаю...