Anastasiia

– Валя, давай будем честными и скажем, что разводимся по обоюдному решению, оставаясь при этом друзьями. Если правда о моей интрижке станет известна, это навредит моей профессиональной репутации. Мы с супругом были образцовой парой до брака. Затем у меня возникли проблемы с зачатием, я впала в депрессию, набрала вес и потеряла надежду. Муж нашёл утешение в общении с молодой помощницей и покинул меня. К сожалению, это был не последний удар в моей жизни.

Я стою и смотрю — и в голове ни единой мысли. Только пустота. И я отчетливо слышу, как с сухим треском ломается опора, на которой держалась все эти десять лет. Мой муж — с другой. В нашем доме. В нашей постели. Я медленно прикрываю дверь и, будто во сне, иду на кухню...

Первым сквозь ватную пустоту прорвался звук — тягучий, сладкий стон. И он был знаком до боли: так стонал мой муж, Антон. Следом ударил запах. Дешёвые мускусные духи, от которых Ксения была без ума, сплелись с потом и чем‑то ещё — липким, запретным, слишком личным. Получилась удушливая смесь измены. Этот аромат я узнала бы где угодно: сколько раз он оставался у нас — в гостиной на диване, на стульях у обеденного стола, в воздухе после её визитов. Ксюша жила рядом, в соседнем квартале...

Меня зовут Ульяна Дворцова, мне пятьдесят, и только сейчас до меня дошло: я не жила — я просто существовала. Тридцать лет я старалась быть безупречной женой. Варила борщи, которые обожал муж-дальнобойщик, гладила ему рубашки, ждала возвращений из рейсов и не лезла с вопросами. Поднимала на ноги дочь Катю, работала мерчандайзером, улыбалась тогда, когда положено, и замолкала тогда, когда удобнее. Катя выросла, вышла замуж — и я внезапно осталась один на один с пустотой своей жизни. Что я...

Завибрировал телефон, нарушая тишину. Муж достал его из кармана. Отошёл к окну. – Да, милая, – сказал он тихо. Милая? Голос его стал мягким, тёплым и нежным. Моё сердце пропустило удар. – Нет, всё в порядке. Я в больнице… Да, у неё. Пауза. Он слушал. Я напрягла слух, пытаясь разобрать слова собеседницы, но женский голос в трубке звучал раздражающе неразборчиво. – Доктор сказал – пока мозг жив, отключить не дадут. Нужно решение комиссии, – произнес Денис, и в его словах не было ни капли...