– Полуфэйцы… чем не идеальные тела для вселения? У многих есть магические способности. А если полуфэйцы исчезают и погибают, ни Доранелле, ни королевству смертных нет до этого никакого дела.
Ты и после смерти рассчитываешь попасть не в райские кущи, а в пылающий ад. Я угадал? Ад – самое подходящее место, где тебе целую вечность будут напоминать о твоих грехах.
В ее воспоминаниях существовала яма, к которой она боялась даже приближаться. Селена инстинктивно чувствовала: упав туда, она уже не выберется. Это не касалось гибели ее родителей. Пусть уклончиво и с недомолвками, но об их убийстве она еще могла бы рассказать.
– Не заблуждайся, друг мой. Какой она всегда была, такой и осталась. Просто ты наконец это увидел. А когда ты увидел ее другую сторону…
Дорин и сам только недавно, сблизившись с Соршей, начал это понимать.
– Ты не можешь выбирать, какие стороны ее личности любить.
– Ты поклялась подруге освободить ее родину и спасти континент. – Рован не выпускал ее руку. – А до твоей родины тебе, получается, нет дела? Почему ты боишься заявить о своем прирожденном праве? Что тебя пугает? Адарланский король? Или тебе страшно увидеть жалкие остатки некогда блистательного двора
При всей его внешней холодности Селена отчетливо улавливала раздражение фэйца. Ровану хотелось застать ее хнычущей в углу, оплакивающей свои ногти
Вот уже десять лет как ведьмы лишились возможности летать. Там, в воздухе, даже вкус тумана иной. И ветер ощущается по-иному. А как здорово нестись в его незримых струях
Боги, это лицо! Это было лицо Селены – другая сторона монеты. То же высокомерие, тот же несдерживаемый гнев. Но там, где Селена стремилась прятать особенности своего характера, Эдион словно нарочно их выпячивал. И потом, в лице Эдиона было что-то еще; что-то отвратительное и жестокое
Если Селена правильно угадала его возраст, тогда она для него – не более чем крупинка праха, крохотная вспышка жизни в неугасимом огне его бессмертия.
Он двигался со смертельно опасным изяществом и уверенностью. Зеленые глаза с предельным вниманием оглядывали пространство спереди и сзади, словно фэец находился не в переулке, а на поле сражения.