Когда Рамон уходит, я провожаю его вежливой улыбкой, и вычеркиваю из жизни. Прошлое надо оставлять в прошлом. Так говорит мой психоаналитик, и я с ней согласна.
Голос у него под стать внешности: глубокий, властный, пробирающий до мурашек. В нем не просто сила чувствуется, ей невозможно противостоять.
А этот любитель «нормальных женщин» добавляет:
– Вот бы можно было выбрать базовую комплектацию.
я, опомнившись, спешно накидываю край покрывала на свою мужскую гордость. Вторую гордость, первую уже раздавили бесцеремонные детишки!
— Ой, да убейтесь уже. Или убейте друг друга. Или я вас убью. Только закройте эту едхову дверь, пока я тут не заледенела
— Не думаю, что за любовь отвечают мозги.
— За все отвечают мозги, К’ярд.
— Как мало ты знаешь о любви, Мэйс.
— Кто-то совсем не умеет врать.
— Если откроешь курсы, я приду первым.
Как с девчонками сложно! Не поймешь: то ли она злится так, что готова тебя испепелить, то ли ее уже отпустило, и можно выдохнуть.
— Ты так на меня смотришь, что моя самооценка стремительно поднимается.
--Только самооценка?
— Ты с трудом стоишь, как собираешься идти?
— Молча.