В висках стучала кровь, а голова была звеняще пустой после поцелуев с Валдом, но я не собиралась засорять ее словесным мусором Энтропии
Уровень «абсурд» достиг рекордных девяносто девяти процентов. Даже захотелось позвонить кому-нибудь, хотя бы в службу точного времени, и услышать нормальную речь, пусть и электронную.
я понимала, что бывший жених абсолютно прав, но когда на тебя смотрят как на ничтожное слабое насекомое…
Святые Небеса! Что же это творится?! Он испортил свою идеальную причёску?
На меня смотрели глаза расчётливого, безжалостного хищника, и этот взгляд мог принадлежать только нашему императору. Ридиану Иштару.
Я очень огорчусь, если утром очнусь в Доме для умалишённых, – намекнула красноречиво.
Знаешь, земляк (если ты это читаешь), самое сложное здесь — не отсутствие интернета. Самое сложное — это когда ты понимаешь, как работает закон Бернулли, но не можешь объяснить его магу, который привык, что «воздух просто толкает, потому что в нем дух ветра
Весь мир — с его угрозами, Советом Магов и пугающей неизвестностью — на мгновение перестал существовать. Были только его теплые губы, его руки, надежно обнимающие меня за талию, и бешеное биение моего собственного сердца.
— Вот видишь, — удовлетворенно кивнула орчанка. — А была краше в гроб кладут. Теперь ты хоть на человека похожа, а не на упыря.
Там была жизнь. Шумная, грязная, настоящая. Там пахло потом и честной работой.
Здесь… здесь было красиво. И мертво. Как картинка в книге. Как декорация в театре.