Обожралась. Еле-еле на кровать пузо затащила. Человек! Подвинься! Я пришла! Ты упился допьяна. Я наелась допьяна! Мы молодцы! Завтра будет завтра.
Люблю собак. Верные они, искренние, но всю жизнь под боком у Бобика не проживешь.
Бег в исполнении этого кота вы представляете? Колобок увидел бы, удавился от зависти! Лапки гребут, пробег измеряется в сантиметрах, а она еще и орет.
Одеваемся, красимся, талию затянуть! Где она талию увидела и где бедная служанка ее искать должна, вот вопрос. Талию не нашли. Нашли шею.
Как там папка говорил: «Сосед, у тебя жинка орет, как у моего кума свинья во садочку, ее, наверное, уже забивать пора!»
Сэнсэй говорил: «Человек – самое сильное животное. Он может вынести все и еще чуть-чуть»
стоит, любуется. Собой любуется. Самый красивый поросеночек, которого я когда-либо видела: маленькая, метр пятьдесят, наверное, вся такая розовенькая, щечки как яблочки наливные, трехслойный подбородочек, маленькие губки бантиком и глазки-щелочки, голубые вроде бы. Блондинка, блин!
Мне восемнадцать, и, стоя перед информационным табло, я поняла, что единственное, ради чего стоит жить, – это любовь.
Ты учишься не для того, чтобы красоваться перед зеваками, считающими себя большими специалистами буквально во всем. Моя задача научить тебя защищать и защищаться, а красивое дрыганье ногами оставим для других
Рейн же принимал меня такой, какая я есть. Не старался переделать. С ним я чувствовала себя желанной, видела восхищение в глазах, не делая для этого ничего.