Роберт Ван Гулик «Поэты и убийцы». Роман, 1967 год. Перевод с английского: А. Кабанов, М. Соловьева.
Читает Владимир Сушков. Время звучания: 6 часов 55 минут.
Другие названия: Poets and Murder; Поэты и убийство; Поэты и убийца.
В захватывающей повести, посвященной Шерлоку Холмсу Китая — судье Ди,
ее автор Роберт ван Гулик, как всегда, мастерски передает дух того времени
и ткет замечательное детективное полотно, от которого невозможно оторваться.
Может быть, и неплохо, что этот уродливый наглый монах не присоединится к избранному обществу… С отвращением смотрел он на утопавшую в круглых плечах крупную бритую голову, смуглое лицо с отвисшими, покрытыми щетиной щеками и мясистым носом над толстогубым ртом. Своими выпученными, необычно большими глазами монах напоминал отвратительную жабу. В тесной пустой комнате вонь застоявшегося пота от заштопанной рясы смешивалась с ароматом индийских благовоний.
Интересно, что в уезде так сильна вера в лисью магию. По всей стране в народе лис наделяли сверхъестественным могуществом, и базарные рассказчики любили возвращаться к старым сказкам о лисицах, оборачивающихся прекрасными девушками, чтобы околдовывать юношей или же мужчин почтенной внешности, которые соблазняли девушек. Но в классической литературе, напротив, утверждалось, что лиса имеет таинственную власть над злыми духами. Поэтому в старых дворцах и административных зданиях не редкость было увидеть небольшой алтарь, посвященный духу лиса. Считалось, что он отгоняет зло, а также оберегает официальные печати, символы власти. Он припомнил, что видел такой маленький алтарь в резиденции своего друга.
Ямынь – это административный центр всего уезда, а не только здание уголовного суда. Там регистрируют рождения, браки и кончины, куплю-продажу земельной собственности. Более того, Ямынь отвечает за сбор налогов, включая налог на землю.
Двор был невелик, но располагал всем необходимым, а окружавшая его высокая стена создавала атмосферу тихого уюта. Напротив просторной спальни шла галерея, двумя ступенями спускавшаяся к замощенному цветной плиткой квадратному двору. В его центре находился небольшой пруд с золотыми рыбками и каменной горкой позади. Судья на минуту задержался в галерее, под красными лакированными стропилами, чтобы полюбоваться очаровательной картиной. Из заросших мхом расщелин каменной горки росли нежные побеги бамбука и небольшой кустарник в ярко-красных ягодах. Над стеной сада шелестели ветви кленов из окружавшего резиденцию парка. Легкий ветерок колыхал листву, пылающую яркими осенними красками – красным, коричневым и желтым.
Живший здесь двадцать лет назад Девятый князь был не только предателем, но в придачу находился под башмаком жены. Некоторые утверждают, что он затеял свой несчастный мятеж, подзуженный своей соправительницей. Она правила «из-за кулис», как говорится. По ее настоянию были построены комната за банкетным залом и лестничный пролет вниз, к коридору, ведущему на женскую половину. Как и теперь, в конце зала стояла высокая ширма. Когда восседавший на троне перед ширмой князь давал аудиенцию, его соправительница проходила в ту комнату и, стоя за ширмой, подслушивала. Если она стучала по ширме один раз, князь знал, что ему следует сказать нет, если два раза, он мог сказать да. Эта история приобрела такую известность, что выражение «лестница соправительницы» широко бытует как литературный образ, – жена, держащая под башмаком мужа.
Путники находились на лужайке среди огромных старых сосен. Их глубокий синевато-зеленый цвет и дал Изумрудному утесу его имя. Дальше, на самом краю скалы, приютилась одноэтажная, открытая на все четыре стороны беседка. Тяжелую крышу поддерживали ряды толстых деревянных столбов. Скала нависала над глубоким горным ущельем. С противоположной стороны высились два горных кряжа: ближний – вздымался на уровне беседки, а дальний вырисовывался на фоне изборожденного красными полосами неба. На другом конце утеса виднелся маленький храм, чья островерхая крыша наполовину исчезала в ветвях сосен.
Убийцы ловят себя сами. Бегают постепенно сужающимися кругами.
Мы вернемся туда, откуда пришли: Куда уносится пламя погасшей свечи.