- Я хотела покаяться в том, - продолжала она, - что я совсем на него не рассердилась. Мне было только очень грустно и очень жаль его. Все дело в том, что я и сама немножко... вернее, совсем не немножко, увлеклась им. Потому я вчера вечером и была к нему так снисходительна. Я ведь не дура. Я знала, что это случится. И мне - знаю, знаю, я слабая, тщеславная женщина, - мне было приятно, что такой человек из-за меня потерял голову. Я его поощряла. Мне нет оправдания. Если б я его не поощряла, того, что было вчера, не случилось бы. Это не он, а я виновата, что он звал меня уехать. А я сказала - нет, это невозможно, а почему - ты сам понимаешь, я и повторять не буду. Я обошлась с ним ласково, очень ласково. Я позволила ему обнять меня, не ушла от него и первый раз - потому что это был и самый, самый последний раз, - позволила ему поцеловать меня, а себе - ответить на его поцелуй. Я знаю, ты поймешь - это было прощание. Я ведь не любила Санни. И не люблю. Я всегда любила тебя, только тебя.