— Воды отошли, Сенюшка. Готовсь богатыря свого встречать. Думаю, до полуночи родится. Схватки уже начались. Я их еще утром у тебя узрела. Лукреция крутится рядом начала, не отходит от тебя. Она приближение родов чует. И смерть, и жизнь одинаково встречает.
Но я терпела, я старалась не орать и не плакать. Я ведь хотела этого малыша. Я ужасно, безумно хотела этого ребенка. Вопреки всему, вопреки ненависти к его отцу и желанию убить его, вопреки тому, что по сути я никто и у меня чужие документы, а из денег какие-то жалкие копейки.
— Больнооооо, — стонала я и кусала губы, когда баба Устя смачивала мне губы водой и заботливо вытирала пот со лба.
— Знаю, что больно. Дети они такие, они в боли нам достаются. Чтоб ценнее были. Все что сильно болит так же сильно и любится. Дыши чаще и глубже. Не бойся боль, прими ее. Расслабься и дай ей царствовать — она работу свою выполняет, чем приветливей встретишь, тем легче терпеть, тем скорее родишь...