Я тогда Нари прождал до утра — не пришла она. Уже и мой поезд ушел, и родители в Москву уехали, а я сидел на лавке под дождем и трясся там от холода. С места сдвинуться не мог. Наверное, так расстаются с чем-то хорошим внутри. Прощаются долго. Выдирают из себя с мясом. При этом не делая ни одного движения.