Дома причитала бабушка: "А где же бог? Куда он прячется?" Отца убили...
Вот рассказал вам... И это все? Все, что осталось от такого ужаса? Несколько десятков слов... Звуки... Я всегда в недоумении...
шли по их деревне наши солдаты, а дети смотрели на них и кричали: "Папы идут! Папы..." Не солдаты, а папы.
Мы ощутили, сразу почувствовали, что мы – последние. У той черты… У того края… Мы – последние свидетели. Наше время кончается. Мы должны говорить…
Первую... увидел убитую лошадь... Следом... убитую женщину... Это меня удивило. Я представлял, что на войне убивают только мужчин.
Скелеты! Хорошо, думали мы потом, это счастье, что коты такие худые, нам не придется их есть.
Немцы ходили по хатам... Собирали матерей тех, у кого дети ушли в партизаны... И отрубили им головы посреди деревни... Нам приказали: «Смотрите». В одной хате никого не нашли, поймали и повесили их кота. Он висел на веревочке, как ребенок... Хочу все забыть...
– Как не хотелось умирать... Никогда так умирать не хочется, как на рассвете...
Идем, и один партизан спрашивает у меня: "Что б ты хотел найти под сосной: конфеты, печенье, хлеба кусочек?" Я отвечаю: "Пригоршню патронов".
Папа привез красивые детские игрушки. Игрушки были немецкие. Я не могла понять, как могут быть такие красивые игрушки немецкими…