Я прошлой ночью Вечность увидал, Чистейшим светом лик ее сиял, Спокоен и неведом. А дале — Время: годы, ночи, дни, Во сферы включены, — Подобно тени, двигались. И мир, Как раб, тянулся следом.
Ведь воспоминания как лабиринт: откроешь дверь, а за ней - вторая, за второй - третья...
Когда есть надежда, даже бояться не зазорно!
Пусть вам снятся только добрые сны!
“He really did this? The doctor.” “Yes.” She nodded. “There were others, but yes.” “Did he ever say why?” “I think because he could. That is the reason for most things people do.”
Мы столько лет надеялись на армию, а оказалось, что армия - это мы.
Ребенок — надежда, которую человек дает миру, а мир — человеку.
Горе — это комната без окон, в которую человек входит один, плотно закрыв за собой дверь. Все, что творится в этой комнате, вся боль, злоба и отчаяние от посторонних глаз скрыто и касается лишь самого горюющего.
Порой то, что испорчено словами, другим словом или даже делом не поправишь.
Идти по деревне было жутко. Будто они уже попали на кладбище — кладбище старых домов. Слепые окна, заколоченные досками, провалившиеся крыши, прорехи в сером заборе. Куда ни кинь взгляд — пустота. Для глаз, и для уха. Не слышно ни работающего телевизора, ни лая собаки. Даже то, что их здесь шестеро живых, не меняет того, что это место умерло. И надпись на карте — как табличка на могиле. И не по себе становится от того, сколько на самом деле таких мертвых деревень, сел и городов в мире.