Самое печальное — это детские могилы. Смотрит на тебя с фотографии Олечка, тезка, которой было всего пять годиков и никогда уж не исполнится шести. Смотрит и улыбается, а в руках у нее большая кукла, чуть ли не в Олечку ростом. И ощущение нечестности — так не должно быть. И исправить нельзя — умерли и Олечкины родители, и братья с сестрами тоже. Неизвестно, вспомнит ли кто о них, не говоря уже про Олечку — все могилы заброшены и надписи лишь с трудом прочитать можно.
Странно идти по снегу, оставляя следы. В городе это непозволительная роскошь, там уже тысячи людей были на этой улице за мгновение до тебя и будут, спустя мгновение. Даже в полночь выйди с собакой погулять, все равно наткнешься на кого-нибудь. То на влюбленную парочку, то на попивающих пиво мужиков, которых давно ждут дома. А то на таких же собачников, как ты. Даже в три-четыре часа ночи со двора порой доносятся пьяные крики и громкая музыка. Это город, и здесь ты никогда не будешь один, пусть это и не спасет тебя от одиночества.
Зима, пусть и нелюбимое для многих время года, делает мир вновь рожденным. Обнуляет все старое, дает ему новую жизнь, наделяет чудесами.
Ну смазливый, ну умный… Этого мало. Парень должен быть надежным, чтобы не дергаться при виде потенциальной соперницы.
«Восемнадцать – когда по закону можно все, но мама не разрешает».
Она давно знала: комедия ли трагедия, драма или фарс, пародия либо ужасы заканчиваются одинаково. Можно запоем читать повествование о великой любви и не менее великом подвиге, рыдать над страданиями мучеников и радоваться победе героев, в реальной жизни конец всем этим историям один – смерть. И избежать своей участи никому не под силу.
Филолог всегда остается филологом, даже загнанный.
Море не так уж таинственно, как ты думаешь. Надо просто нырнуть поглубже.
Эта девица упустила свое призвание. Ей бы стать женой проповедника. От такого взгляда самый отъявленный грешник начал бы ходить на воскресные службы.
Птица будет тосковать в любой клетке, даже в золотой.