Были тайны тогда неоткрытыми,
Мир земной был широк, неисхожен,
Мастерили фрегат из корыта мы
С парусами из ветхой рогожи,Мы строгали из дерева кортики,
Гнули луки тугие из веток —
Капитаны в ковбойках и шортиках,
Открыватели белого света.Белый снег был суров и опасен,
Он грозил нам различными бедами.
Караулил нас двоечник Вася
И лупил – а за что, мы не ведали.Мир являл свой неласковый норов,
И едва выходили из двери мы -
Жгла крапива у старых заборов,
Жгли предательством те, кому верили…Мы, бывало, сдавались и плакали,
Иногда спотыкались и падали.
Но потом, сплюнув кровь, подымались мы,
Ощетинясь сосновыми шпагами.Жизнь бывала порою как мачеха
И немало нам крови испортила.
И тогда вспоминал я, как мальчиком
Помнил честь деревянного кортика…
Холодным пеплом замело их след,
Но мальчики стоят и ждут ответа -
Все те, кто среди войн и среди бед
Не дожил до пятнадцатого лета.
Их бесконечный строй угрюм и тих,
Шеренги – словно траурные ленты…
Так что же вы не взглянете на них,
Премьеры, полководцы, президенты?!Все тише барабанщики стучат,
Но гаснущий их марш зовет к возмездью!
И вот горит последняя свеча,
Горит среди галактик и созвездий.
Затихший город съела темнота,
Угасли оробелые огни там.
Но эта свечка светит неспроста -
Она горит на бочке с динамитом!Пускай весь мир вокруг уныл и хмур -
Свеча горит во тьме неугасимо,
Зажгли ее, как жгут бикфордов шнур,
Сгоревшие мальчишки Хиросимы,
Ее спокойный свет неумолим,
Не гаснет пламя, как бы мрак ни вился.
Свечу друзья погибшие зажгли
От тлеющего пепла Саласпилса…Теперь от страха гаснут фонари
От Балтики до Крыма и Кавказа…
Скажите, кто услышит детский крик,
Когда звереют дизели спецназа?
Скажите, кто поймет, как в эти дни
Зажатый детской болью мир непрочен?
И что во тьме спрессован динамит,
И что фитиль у свечки все короче…
Обращаться к Богу по пустякам – это было бы попрошайничеством. На одной только Земле людей больше пяти миллиардов, а если во всем Космосе, то мыслящих существ и не счесть! И если каждый будет лезть к Богу со всякими своими мелочами… Другое дело, если уж отчаянно подопрет что-то такое, когда надеяться больше не на кого. А пока есть силы, человек должен делать свои дела в жизни сам.
Такая у нас в этом неласковом мире судьба: дают что не надо, ведут куда не хочешь.
Толпе все равно – славить или терзать. Лишь бы только быть орущим стадом, не думать поодиночке…
...предательство – это та черная сила, которая может погубить весь мир…
У старых людей дурацкая привычка: они то и дело умирают.
Какие отношения с дедом? Кажется, прекрасные. Обсуждают проблемы черных дыр, в которые скоро все мы скатимся. Один раз, правда, подрались, но потом помирились.
Пока мальчики читают Жюля Верна. есть ещё надежда на будущее.
Какие же они были всё-таки...
...истинные?
Потрепанные книги ("Пока мальчишки читают Жюля Верна, потеряно ещё не все") под мышками, сандалеты на босую ногу, майки с корабликами (а не со всякими мультяшными героями и суперменами из комиксов), цветные стёклышки, ключи, морские раковины и маленькие глобусы, выстрелы из пушек ровно двадцать второго июня и ровно на истинный полдень...Если "Бриг "Артемида"" была красочной книгой, мир которой был похож на документально-художественный фильм в режиме 5Д, с пейзажами разной степени красоты и умиротворения, но высококлассной реалистичности, то "Гваделорка" - совершенно не такая.
"Гваделорка" - шумная и беспечная. Течёт изменчивым потоком по бурым камням и гладкой гальке, бросается из крайности в крайность, отрывает в песке тайники и, - сокровище за сокровищем, - достаёт наружу одно открытие за другим.
Читателю, незнакомому с первой книгой, в "Гваделорке" скорее всего, сразу же станет не по себе. Впрочем, если он в меру любопытен и обожает тайны и загадки, то, может быть, сначала ему следует прочитать "Гваделорку", а затем - "Бриг". И узнать, что так оно и было на самом деле. Ваша покорная слуга, читая "Гваделорку", все время забывала, что это выдуманная история, и восхищалась тем, как мальчик Ваня, в котором прозорливый Квакер видел больше чем просто искателя обрывков, - смотрел в корень и догадывался о том, о чем догадаться было невозможно, - но на сто процентов верно.
Будь я ребенком, я бы поверила в эту книгу. Крепче чем в законы Ньютона. Будь я ребенком, я верила бы всем книгам Крапивина, потому что они все такие - волшебные донельзя, доверчивые и наивные, как широко раскрытые детские глаза, и в то же время хитрые и мудрые.
Я ещё не знаю, что меня ждет в "Бабочке на штанге", но я уже догадываюсь, что это поразит меня ещё больше.
Потому что я уже влюблена в этот тайный сияющий город по имени "Гваделорка".Лорка-лорка,
Лорка-Гваделорка...