Если мы можем каждую минуту погибнуть, то каждую же минуту мы можем и спастись. Поэтому будем наготове, чтобы воспользоваться малейшим благоприятным обстоятельством.
«Мы думаем, что книги, вместо того чтобы плесневеть за железной решеткой, вдали от любознательных глаз, должны приносить пользу, быть постоянно на виду у читателя. Поэтому-то книги у нас переходят из рук в руки, читаются и перечитываются, и зачастую книга год или два не возвращается на свое место.»
Нет ничего притягательнее бездны.
«Ах, можно ли понять женщин, молодых девушек, словом, женское сердце! Если женщина не из робких, то уж ее храбрость не имеет предела!»
Царь московский, не видевший до тех пор заседания парламента, находился на крыше здания и смотрел церемонию через небольшое окно. Это дало повод кому-то сказать, что он видел редчайшую вещь на свете, именно: короля на троне и императора на крыше.
Ньютон долго еще помнил Петра. Когда он составлял список рассылки дарственных экземпляров второго издания "Начал" - а это было через десяток с лишним лет, - первым в этом списке он поставил имя русского царя.
Сейчас он чувствовал себя способным решить проблемы, которые веками волновали человечество. При одной мысли об этом он ощущал глухой и мощный ток крови, бешеное нетерпение и ненасытную страсть первооткрывателя.
И все [студенты] знали, что услуги девушки в трактире "Королевский бык" оцениваются в шесть пенсов, а книга Светония "Жизнь двенадцати цезарей" стоит в кембриджской книжной лавке сорок шиллингов. И шли по пути экономии.
Для того, чтобы улучшить мыслительные способности, зафиксировать внимание, обострить память, он гнал от себя посторонние мысли, "возвышал свой дух", умерщвляя плоть, ограничил себя малым количеством хлеба, небольшим количеством вина и воды.
...изолированно живущий в научной пустыне Кембриджа, ничем, кроме науки, не озабоченный Ньютон, имеющий возможность погрузиться в самые глубокие слои научного исследования, способный сосредоточиться на любом факте и явлении, покуда они не становились для него кристально ясны, пока он не мог объяснить их с помощью выдвигаемых им обоснованных гипотез, пока он не мог подтвердить свои прогнозы с помощью специально поставленных экспериментов. Всё, что он делал, он делал основательно, точно, раз и навсегда.