Она бы наверняка интересовалась мной больше, если бы я был персонажем в книге.
В жизни так много что состоит из отсроченной боли.
Наступает тот темно-синий час, когда цветы приобретают самые насыщенные оттенки, море становится глубже и жизнь делается совсем хрупкой, потому что в глубине лета прячется смерть.
Если бы мы знали, что нас ждёт, мы бы не справились. Нас спасает неведение.
Потому что, когда человек живой, это слегка неприлично, и окружающим как-то неловко.
Странное дело, думал он, почему все время необходимо что-то решать? Поднатужишься, примешь наконец правильное решение и думаешь: ну вот, теперь можно передохнуть. Не тут-то было – назавтра возникает что-то другое. И пока ты знаешь, что идешь верным путем, приходится решать снова и снова. Каждый день, всю жизнь.
– Я считаю, что единственный грех – это осознанная трата жизненных сил впустую. Я считаю, что любое осознанное надувательство, в том числе религия, политика и торговля недвижимостью, есть осознанная трата жизненных сил впустую. Я считаю, что люди тратят впустую огромную часть своих жизненных сил, соглашаясь делать вид, будто верят в лживые басни друг друга, потому что только так они могут доказать самим себе, что их собственная ложь – правда.
Он протянул руку и почти тотчас отдернул ее, боясь прикоснуться к
смерти, которая уносила его мать; он не видел ничего прекрасного, ничего
назидательного и возвышающего душу в этом возвращении к Богу. Он подождал
еще немного, надеясь, что бессмертие как-то себя обнаружит. Но ангелы так
и не прилетели, не произошло ни землетрясения, ни столкновения планет, и
лишь позже, раздумывая об этой первой увиденной им смерти, он понял:
возвышенной она была только потому, что в свой последний час великого
страха мать тревожилась о его будущем, а не о том, что ожидало ее. Потом
он часто думал и о своей собственной смерти: как она придет к нему? что он
почувствует? каково будет сознавать, что вот этот вздох - последний?
Тяжело было смириться с тем, что он, центр мироздания, перестанет
существовать, но это было неизбежно, и он не роптал. Он лишь надеялся, что
примет смерть с таким же гордым безразличием, с каким приняла ее та, что
была ему матерью. Он чувствовал, что в этом безразличии как раз и
скрывается бессмертие, которое он тогда не сумел увидеть
Нет, должен быть в жизни и другой смысл, высокий, важный, непременно должен быть, подсказывал ей неведомый голос, ведь не может все сводиться к формуле «замужество + деторождение + внуки = добропорядочность, сознание выполненного долга и дальше — смерть».
...you will find imagination sometimes produces a truth that is greater than any fact. воображение способно породить истину, перед которой бессильны любые факты.