Фирмы, готовившие еду для авиакомпаний, передавали этот джем вместе с запаянным в пакеты раскрошившимся печеньем в качестве благотворительной помощи для сирот из приюта сестры Полетт. Но монахиня продавала просроченные продукты окрестным беднякам, женщинам и детям, а те, в свою очередь, пытались перепродать добытое.
Один из расхожих стереотипов: в Индии, мол, ценят свою жизнь меньше, чем в других частях света, руководствуясь индуистским учением о реинкарнации. Да и перенаселенность, как считается, тоже снижет ценность единичной жизни. Но, по моим наблюдениям, молодые люди в Индии со всей остротой осознают трагичность смерти. Причина их равнодушия к страданиям других вовсе не в том, что они верят в реинкарнацию, родились в многодетной семье и не получили образования. Думаю, все дело в сложившейся системе отношений в обществе, которая подрывает в них внутреннюю способность следовать нравственному пути.
Там, где господствует одна лишь рыночная конкуренция и правительство культивирует общественные отношения, при которых помощь ближнему чревата потерей заработка и даже свободы, вряд ли бедняки, сплотившись, станут поддерживать друг друга. Напротив, обездоленные будут винить соседей в несчастьях, в которых на самом деле виновны власти или рыночные факторы. А мы, не живущие в нищете, будем продолжать возлагать ответственность на самих бедных за все их страдания.
Глядя со стороны, очень легко не заметить простого факта: трудно быть добрым и хорошим, живя в трущобах, где правят коррупция и криминал и измученные люди постоянно ведут войну за мелкие блага. Удивительно другое: несмотря ни на что, некоторым удается остаться на высоте, а другие всеми силами к этому стремятся. Это незаметные, безымянные герои, перед которыми часто встает необходимость морального выбора.
То, чего не желаешь, всегда при тебе, А чего жаждет душа, не поймаешь в сети. Путь лежит лишь туда, куда не хочешь идти; Только подумаешь: жизнь удалась, Есть счастье на свете! — Смерть стучит в твою дверь.
Мир вдруг наполнился людьми, которые страдали не меньше, чем он сам. От этого он чувствовал себя менее одиноким.
«Тот, кто хоть раз попытался заснуть под открытым небом, знает, насколько непонятными и пугающими могут быть шумы, окружающие спящего человека. Они слишком отличаются от звуков спальни. В природе всегда что-то происходит. Как только наступает фаза неглубокого сна, а шум становится чуть громче, вы почти неизбежно проснетесь посреди ночи. Некоторые полагают, что темнота обостряет слух. Возможно, где-то глубоко внутри нас и впрямь есть какой-то орган восприятия, возникший в ходе эволюции, который напоминает нам, что под открытым небом мы подвергаемся большим опасностям, чем в комнате. Вероятно, именно поэтому мы не сможем привыкнуть ко сну вне дома – обследование бездомных, которые часто спят на улице, показало, насколько сильно постоянная готовность к опасности нарушает сон, не говоря уже о значительном вреде для здоровья в целом.»
«авторы – люди капризные. Чтобы подхлестнуть свои мысли, им нужны кофе, чай, сигареты, вино. Подходящее место. И правильная поза. Некоторым писателям требуются шум кафе, или звуки движущегося трамвая, или мертвая тишина. Встречаются закоренелые домоседы, которым достаточно представлять себе дальние страны. Жан-Жаку Руссо приходилось совершать долгие прогулки, пока его не посещала муза. Природа была его кабинетом. Один только вид письменного стола вызывал у него отвращение, а уж об идее писать лежа и говорить нечего. Лауреату Нобелевской премии Эльфриде Елинек необходим простор, прекрасные мысли ей подсказывает вид из окна. Они – антагонисты всех писателей, которые могли творить только лежа. Люди, работающие в постели, как правило, весьма неохотно признаются в этом, потому что знают: их тут же обвинят в лени. Лежачее положение связывают с усталостью, нежеланием и безынициативностью, с бездельем и ленью, с пассивностью и расслабленностью.»
«в одной модели верхняя полка была расположена так близко к потолку, что путешественник не мог на ней сесть, а нижняя – так близко к полу, что подошвы шедших мимо пассажиров оказывались прямо под носом у лежащего на ней человека.»
«В постели происходит все – от эротической продуктивности до деструктивной смерти.»
«О многих великих писателях известно, что они работали в кровати: к ним наряду с Марселем Прустом относится и Марк Твен, в их число входит и писательница Эдит Ситуэлл, известная своей книгой «Английские эксцентрики», что отлично дополняет картину. Кажется, горизонтальное положение наилучшим образом позволяло им сосредоточиться. О Уильяме Вордсворте рассказывают, что он предпочитал сочинять, лежа в постели в полной темноте, и всегда начинал писать сначала, если лист бумаги падал, так как отыскать его в темноте было трудно. Вальтер Беньямин вспоминает, что французский символист Сен-Поль Ру (1861–1940) якобы писал поэму «Поэт работает» на двери спальни, когда не хотел, чтобы ему мешали. Генрих Гейне в последние годы в Париже из-за болезни был вынужден писать в постели. Здесь, в «матрасной могиле», как он сам называл это место, были созданы его поздние литературные произведения. Не позавидуешь и В.Г. Зебальду, который работал над романом «Кольца Сатурна», мучаясь от грыжи позвоночника: «Итак, я лежал на животе поперек кровати, опираясь лбом на подставленный стул, и писал на полу». Только спасаясь бегством в постель и работая там, писательница, лауреат Пулитцеровской премии Эдит Уортон – между прочим, автор романа «Эпоха невинности» – могла избежать обязательного этикета в одежде. Дело в том, что в этом случае«могла избежать обязательного этикета в одежде. Дело в том, что в этом случае ей не надо было надевать корсет, который мешал ей думать. Даже свой 80-летний юбилей она отпраздновала в постели – с тортом, украшенным свечками, торт загорелся… Трумэн Капоте в интервью известному американскому журналу «Пэрис ревью» однажды сделал необычное признание: «Я – совершенно горизонтальный автор. Я не могу «думать, пока не лягу в постель или не растянусь на диване и чтобы сигареты и кофе были под рукой. Мне необходимо курить сигарету и потягивать кофе. После полудня я меняю кофе на чай с мятой, шерри и мартини. Нет, я не пользуюсь пишущей машинкой. По крайней мере, не в начале работы. Первый вариант я пишу от руки (карандашом). Потом все полностью правлю, тоже от руки. Я считаю себя неплохим стилистом, а стилисты иногда бывают буквально помешаны на том, где поставить запятую, а где точку с запятой. Помешательство такого рода и время, которое я на него трачу, выводят меня из себя». Но все-таки Трумэн Капоте с его откровенным признанием – ценное исключение из правил.»