- Никому не хочется умирать, даже комнате.
- Мы давали детям все, что они просили. А в награду что получаем - непослушание, секреты от родителей...
Задолго то того, как ты понял, что такое смерть, ты уже желаешь смерти кому-нибудь. В два года ты стреляешь в людей из пугача...
Так вот, проверь, пожалуйста, нашу детскую. Год назад ты в нее заходил - тогда заметил что-нибудь особенное? - Вроде нет. Обычные проявления агрессии, тут и там налет паранойи, присущей детям, которые считают, что родители их постоянно преследуют. Но ничего, абсолютно ничего серьезного.
- Ужасно! Значит, я должен сам шнуровать ботинки, без автоматического шнуровальщика? Сам чистить зубы, причесываться, мыться? (Питер)
- Тебе не кажется, что это будет даже приятно для разнообразия? (Джордж Хедли, отец Венди и Питера)
- Это будет отвратительно. Мне было совсем не приятно, когда ты убрал автоматического художника. (Питер)
- Мне хотелось, чтобы ты научился рисовать, сынок. (Джордж Хедли, отец Венди и Питера)
- Зачем? Достаточно смотреть, слушать и обонять! Других стоящих занятий нет. (Питер)
- Как только примешь тот факт, что жизнь – не веселье, станешь гораздо счастливее, – говорила ему мать.
– Уверена, вам захочется прочесть множество книг, – сказала она. – Не стесняйтесь, берите здесь все, что вас заинтересует. Есть, конечно, и библиотека с абонементом в американском представительстве, она гораздо лучше английской. Однако новые книги до них добираются веками.
– Я не очень много читаю, – сказал Даер.
– Но, бяша мой дорогой, что же вы собираетесь делать целыми днями? С ума сойдете от скуки.
- А чего вы хотите от жизни? <...> - Хочу себя чувствовать живым, видимо.
Вот что хуже всего в семейной жизни, если только у тебя нет денег, – мужчине нипочем не остаться одному в собственном доме; перед ним всегда женское тело, а когда оно надоедало, ему не хотелось, чтобы о нем постоянно напоминали.
У большинства подлинного желания-то и не было, только зарабатывать деньги, а это, в конце концов, просто привычка.