Порой, в темноте, рассуждаю я очень спокойно: Пройдет одиночество это, наступит другое, Наступит пора и закружатся листья из меди. В окошко мое постучит одиночество смерти....
Всё обычно в моей мечте. И желаю - совсем не вдруг - Быть распятою на кресте Осторожных и сильных рук.
Голос несчастья над городом мечется снова. Странно, что в эти минуты, всему вопреки, Веришь в извечную помощь тихого слова, В скорую помощь протянутой доброй руки.
Птицы спрятаться догадаются
И от снега укроются.
Одинокими не рождаются,
Ими после становятся.
Ветры зимние вдаль уносятся
И назад возвращаются.
Почему, зачем, одиночество,
Ты со мной не прощаешься?
Пусть мне холодно и невесело -
Все стерплю, что положено...
Одиночество, ты - профессия
До безумия сложная.
Ночь пустынная, слёзы затемно,
Тишина безответная.
Одиночество - наказание,
а за что - я не ведаю.
Ночь окончится. Боль останется.
День с начала закрутится.
Одинокими не рождаются.
Одиночеству - учатся.
А если нельзя сделать что-либо одним способом, оно должно быть сделано другим: если нельзя пройти посредине, надо обойти сбоку или пронестись сверху.
Не правда ли, в жизни бывают минуты, когда каждый умеет ездить верхом?
Дружбы не бывает между двумя похожими друг на друга людьми.
Это напоминает мне рассказ об одном простаке. Он, представьте себе восторгался мудростью провидения, которое, по его мнению, устроило так, чтобы большие реки непременно протекали через большие города.
Нет ничего более слепого и бессмысленного, чем страсти, внушенные фанатизмом.
- Препятствия на то и существуют, чтобы их преодолевать, - с серьезным видом ответил Фергюссон. - Что же касается опасностей, то кто вообще гарантирован от них? В жизни опасности на каждом шагу. Может быть, опасно сесть за стол, надеть на голову шляпу... Чему быть, того не миновать; в будущем надо видеть настоящее, ведь будущее и есть более отдаленное настоящее.