Вообще я не раз уже замечал, с большинством людей дело обстоит так: сколько о них не думай, рано или поздно непременно выяснится, что ты все равно переоценил противника. Для дела так даже лучше, но за человечество всякий раз становится немного обидно. Я понимаю, люди несовершенны, но надо же хоть немного стараться.
А зачем еще книжки нужны, если по ним не учиться?
Два хороших человека всегда могут договориться, а если не получается, то и грош им цена.
Варианты есть всегда. Другое дело, что среди них может не быть ни одного приемлемого.
Слабые места союзников знать еще полезнее, чем слабые места врагов.
Уверенность в себе в сочетании с неуверенностью во всем остальном - краеугольный камень настоящего могущества.
Ругать людей имеет смысл, только когда видишь, что это пойдет им на пользу.
До знакомства с Бетти я, как дурак, думал, что литература создается одними буржуа для других, и вдруг обнаружил среди писателей алкоголиков, арестантов, забияк, ставших гениями, властителями дум, кумирами. Люди, чья жизнь была трудной и голодной, изгои могли вызвать трепет в душах образованных читателей, потому что писали, обмакивая перо в кровь собственных страданий и времени, в которое жили.
Иди в дом и возьми книгу, - вместо ответа говорит он. - Я давно не видел, чтобы ты читал. А ведь писателям положено читать.
– Не хотите меня пригласить? - Не танцую, мне очень жаль. - Хоть попытайтесь, мне ужасно хочется танцевать! - В танцах я не силен; зато умираю от желания заняться с вами любовью. Но вы вряд ли согласитесь.