— Как я могу не огорчаться, – отвечаю я. – У меня от всего этого компрессия, клянусь тебе.
– Вы хотели сказать – депрессия, – пытается меня поправить Лила.
– Ничего подобного, милочка. При депрессии на тебя как будто что-то давит, ты опускаешься, опускаешься и в конце концов делаешься плоская, вроде электрического ската, помнишь, такая тварь в аквариуме. А при компрессии все вокруг тебя как-то вырастает, ты бьешься, отбиваешься, но все напрасно, и в конце концов тебя все равно прибивает к земле, как лист с дерева.
..молчание - это тоже предательство.
Не кажется ли вам, что, по сути, каждый из нас – это два человека: один левый, другой правый? Один полезный, другой никуда не годный?
Разрешите вам ответить, что ваше мнение не лишит меня спокойного сна.
Вот женщины толкуют о девственности, сказал Остин, они определяют ее, как определили бы твоя мать и твой врач, а того они не знают, что важна только одна девственность, та, которая существует до первого настоящего взгляда, и от этого взгляда она исчезает в тот миг, когда чья-то рука приподнимет простыню и, наконец, соединит в единый образ все элементы головоломки.
…мы в гораздо большей степени являемся суммой чужих поступков, чем своих собственных.
...простое это движение всякого хронического читателя - взглянуть на любую печатную страницу, попавшую в поле его зрения...
То про человечество, теперь про науку - и это вы называете обедом
Что тут рассказывать, просто всё идёт очень плохо, и мы не знаем, что делать. Хуже того, мы очень хорошо знаем, что должен делать каждый из нас, и не делаем этого.
вот и еще раз подушка оказалась удобным мостиком для тайн