Мои цитаты из книг
Боль превратилась в главного врага. Более опасного, чем граф Ренар или отец, согласившийся на сделку. Отнятые жизни дороже любой короны, победы, пусть даже распятого на кресте Пророка. Только потому, что где-то внутри меня было заложено упрямство, позволяющее противостоять невзгодам, стало возможным уже в десятилетнем возрасте справляться с болью. Я изучал ее приход, направления атаки. Она мучила, подобно загноившейся ране, вытягивала все силы. У меня хватило знаний найти лекарство. Против нарыва подойдет раскаленное железо: прижечь, выжечь, дать зарубцеваться. Я отбросил все привязанности. Любовь к мертвым отодвинул в сторонку, поместив для сохранности в прочный ларец. Забытые мертвецы не станут кровоточить, не вызовут переживаний. Возможность полюбить вновь пресек на корню. Поливать кислотой, пока почва не станет бесплодной — отныне не расти здесь ни травинке, ни цветку.
«Прежде чем тернии преподали мне свои острые уроки, у меня был всего один брат, и я любил его. Но эти дни прошли, а всё, что от них осталось, покоится в усыпальнице моей матери. Теперь у меня много братьев, умелых в обращении с ножом и мечом, и зло их абсолютно. Мы совершаем налёты по всей раздробленной империи и грабим её останки. Говорят, сейчас тяжёлые времена, конец дней, когда бродят мертвецы, и чудовища охотятся в ночи. Всё это, конечно, правда, но есть кое-что и похуже там, в темноте,...
Всегда считал священников более искусными лжецами, учитывая, чем они промышляют.
«Прежде чем тернии преподали мне свои острые уроки, у меня был всего один брат, и я любил его. Но эти дни прошли, а всё, что от них осталось, покоится в усыпальнице моей матери. Теперь у меня много братьев, умелых в обращении с ножом и мечом, и зло их абсолютно. Мы совершаем налёты по всей раздробленной империи и грабим её останки. Говорят, сейчас тяжёлые времена, конец дней, когда бродят мертвецы, и чудовища охотятся в ночи. Всё это, конечно, правда, но есть кое-что и похуже там, в темноте,...
Я научился терпеть боль, чтобы потом сделать ему больно. Ненависть сохранит тебе жизнь там, где любовь потерпит неудачу.
«Прежде чем тернии преподали мне свои острые уроки, у меня был всего один брат, и я любил его. Но эти дни прошли, а всё, что от них осталось, покоится в усыпальнице моей матери. Теперь у меня много братьев, умелых в обращении с ножом и мечом, и зло их абсолютно. Мы совершаем налёты по всей раздробленной империи и грабим её останки. Говорят, сейчас тяжёлые времена, конец дней, когда бродят мертвецы, и чудовища охотятся в ночи. Всё это, конечно, правда, но есть кое-что и похуже там, в темноте,...
Все упирается в силу воли. В конце концов, все всегда сводится к ней.
«Прежде чем тернии преподали мне свои острые уроки, у меня был всего один брат, и я любил его. Но эти дни прошли, а всё, что от них осталось, покоится в усыпальнице моей матери. Теперь у меня много братьев, умелых в обращении с ножом и мечом, и зло их абсолютно. Мы совершаем налёты по всей раздробленной империи и грабим её останки. Говорят, сейчас тяжёлые времена, конец дней, когда бродят мертвецы, и чудовища охотятся в ночи. Всё это, конечно, правда, но есть кое-что и похуже там, в темноте,...
– Воспоминания – опасная вещь. Ты снова и снова прокручиваешь их, пока не разъяснишь себе каждый штрих, не рассмотришь под разными углами, но все равно найдется шип, о который поранишься. – Я заглянул в закоулки собственного сознания. Быть пойманным в ловушку – значит постоянно возвращаться к гибели родных. – С каждым днем воспоминания становятся только тяжелее, пусть ненамного, но они пригибают тебя к земле. Они наполняют воздух вокруг, чтобы ничто другое к тебе не проникало, и ты вынужден плести собственный саван, создавать кокон, все больше впадая в безумие.
«Прежде чем тернии преподали мне свои острые уроки, у меня был всего один брат, и я любил его. Но эти дни прошли, а всё, что от них осталось, покоится в усыпальнице моей матери. Теперь у меня много братьев, умелых в обращении с ножом и мечом, и зло их абсолютно. Мы совершаем налёты по всей раздробленной империи и грабим её останки. Говорят, сейчас тяжёлые времена, конец дней, когда бродят мертвецы, и чудовища охотятся в ночи. Всё это, конечно, правда, но есть кое-что и похуже там, в темноте,...
Уверовавшие в твою стойкость дрогнут сами.
«Прежде чем тернии преподали мне свои острые уроки, у меня был всего один брат, и я любил его. Но эти дни прошли, а всё, что от них осталось, покоится в усыпальнице моей матери. Теперь у меня много братьев, умелых в обращении с ножом и мечом, и зло их абсолютно. Мы совершаем налёты по всей раздробленной империи и грабим её останки. Говорят, сейчас тяжёлые времена, конец дней, когда бродят мертвецы, и чудовища охотятся в ночи. Всё это, конечно, правда, но есть кое-что и похуже там, в темноте,...
-Это не игра, сэр Макин. Обучая этих мальчиков биться по правилам, вы обрекаете их на поражение. Запомните, это не игра.
«Прежде чем тернии преподали мне свои острые уроки, у меня был всего один брат, и я любил его. Но эти дни прошли, а всё, что от них осталось, покоится в усыпальнице моей матери. Теперь у меня много братьев, умелых в обращении с ножом и мечом, и зло их абсолютно. Мы совершаем налёты по всей раздробленной империи и грабим её останки. Говорят, сейчас тяжёлые времена, конец дней, когда бродят мертвецы, и чудовища охотятся в ночи. Всё это, конечно, правда, но есть кое-что и похуже там, в темноте,...
- Мы таковы, каковы наши враги. Данное утверждение применимо как к людям, так и к странам.
«Прежде чем тернии преподали мне свои острые уроки, у меня был всего один брат, и я любил его. Но эти дни прошли, а всё, что от них осталось, покоится в усыпальнице моей матери. Теперь у меня много братьев, умелых в обращении с ножом и мечом, и зло их абсолютно. Мы совершаем налёты по всей раздробленной империи и грабим её останки. Говорят, сейчас тяжёлые времена, конец дней, когда бродят мертвецы, и чудовища охотятся в ночи. Всё это, конечно, правда, но есть кое-что и похуже там, в темноте,...
Может, рождаемся с каждым новым рассветом, уже чуть другие, немного продвинувшиеся вперед на жизненном пути. Когда между тобой и тем, кем ты был, пройдет достаточно дней, то поймешь, что вы друг другу чужие. Скорее всего, это и есть взросление. Наверное, я уже вырос.
«Прежде чем тернии преподали мне свои острые уроки, у меня был всего один брат, и я любил его. Но эти дни прошли, а всё, что от них осталось, покоится в усыпальнице моей матери. Теперь у меня много братьев, умелых в обращении с ножом и мечом, и зло их абсолютно. Мы совершаем налёты по всей раздробленной империи и грабим её останки. Говорят, сейчас тяжёлые времена, конец дней, когда бродят мертвецы, и чудовища охотятся в ночи. Всё это, конечно, правда, но есть кое-что и похуже там, в темноте,...
– Скажи, наставник, – спросил я его, – месть – это наука или искусство?
«Прежде чем тернии преподали мне свои острые уроки, у меня был всего один брат, и я любил его. Но эти дни прошли, а всё, что от них осталось, покоится в усыпальнице моей матери. Теперь у меня много братьев, умелых в обращении с ножом и мечом, и зло их абсолютно. Мы совершаем налёты по всей раздробленной империи и грабим её останки. Говорят, сейчас тяжёлые времена, конец дней, когда бродят мертвецы, и чудовища охотятся в ночи. Всё это, конечно, правда, но есть кое-что и похуже там, в темноте,...