... Московские морозы легко переносить, они сухие. Даже африканцы и те выдерживают.
Я знал что среди русских интеллигентов принято обращаться друг к другу на "Вы".
Что значит жизнь прекрасна? Что в ней прекрасного? Для скольких процентов людей она прекрасна? В большинстве своем люди даже не задумываются, прекрасна жизнь или нет, живут, и все тут. Терпят несправедливость, голод,смерть, но живут, как будто на этом свете нет несправедливости, голода, смерти.
Ах ты черт побери, думаю я, глядя на Аннушку, самое позднее через двадцать дней я уеду и никогда не увижу этот лоб, эти волосы, эти губы, этот нос, эти глаза. Мы умрем друг для друга. Даже в постели мы не были так близки, как сегодня ночью. И вот эту близость, близость двоих людей, эту вселяющую доверие близость, от которой слезы наворачиваются на глаза, я больше никогда не испытаю. Я знаю: все эти мои мысли — романтика. И вся моя жизнь, уже много лет, — тоже романтика. И жизнь Керима, и жизни других, еще не знакомых мне людей, с которыми мы обязательно познакомимся, — тоже. Жизнь Субхи, и жизнь Петросяна, жизнь Маруси и Аннушки — романтика. Романтика временами мучительная и кровавая. Романтика Красного всадника, мчащегося в бой на коне. Куда мчится он? Чаще всего — на смерть. На смерть — чтобы жить. Жить еще красивее, еще справедливее, еще полнее, еще глубже.
— Не нужны мне твои извинения! Покажи, на что способна! Дай мне моего ребенка! — Он сорвал с нее простыню. — Ну а теперь, тужься! Изо всех сил, Кассандра, иначе я изобью тебя! Еще!!! Он распластал пальцы на ее набухшем животе и надавил сверху вниз.
Она не винила войну, как некоторые ее подруги. Просто оказалась выдержаннее, тверже других, война отняла у нее пять лет молодости и любимого человека. И всю себя, свое горе, свои воспоминания она утопила в работе, это стало теперь смыслом жизни, только работа могла окончательно вылечить и принести спокойствие, душевное равновесие.
Она горестно подумала, сколько молодых судеб искалечено войной. По-настоящему войну, может, начинают понимать, только когда она кончится.
- Знаешь, Дмитрий, что самое несправедливое в войне? Нет, не дети без отцов, наоборот: отцы без сыновей. Самое жестокое - уйти из жизни, ничего не оставить после себя.
<...> разум слишком редок во вселенной, чтобы кто-то имел право становиться на пути его развития.
- А это и вправду вы? - спросил он с некоторым беспокойством. - В истинной плоти? Нас известили, что вы скончались. Мы послали венок из омелы и остролиста в знак нашей глубочайшей скорби.
- Нет, это воистину я и в истинной плоти, - сказал Максвелл, привычно переходя на диалект обитателей холмов. - Это были только слухи.
- Тогда на радостях мы все трое, - вскричал О'Тул, - испьем по большой кружке доброго октябрьского эля! Варка как раз окончена, и я от всего сердца приглашаю вас, господа, разделить со мной первую пробу!