admin

Некоторым людям на роду написано найти свою вторую половину и после этого жить долго и счастливо. А другим это просто не дано. Вот и все.

Немой крик

Анжела Марсонс

Археологи убеждены: в окрестностях Бирмингема, на территории давно сгоревшего детского дома, зарыт богатейший древний клад. Но городские власти упорно не желают выдавать разрешение на раскопки. Это кажется странным инспектору полиции Ким Стоун — особенно после того, как один за другим начинают погибать бывшие сотрудники детского дома. Тогда она, на свой страх и риск, раскапывает вместе с коллегами участок — и обнаруживает… останки трех девочек-подростков! Сопоставив факты, Ким приходит к выводу:...

- Я счастлив в браке... Так, по крайней мере, говорит моя жена.

Немой крик

Анжела Марсонс

Археологи убеждены: в окрестностях Бирмингема, на территории давно сгоревшего детского дома, зарыт богатейший древний клад. Но городские власти упорно не желают выдавать разрешение на раскопки. Это кажется странным инспектору полиции Ким Стоун — особенно после того, как один за другим начинают погибать бывшие сотрудники детского дома. Тогда она, на свой страх и риск, раскапывает вместе с коллегами участок — и обнаруживает… останки трех девочек-подростков! Сопоставив факты, Ким приходит к выводу:...

- постарайся понять меня, милый. Мне так больно и так жаль тебя.
У него было только одно желание, - выдержать до конца, не сдать, не распуститься. Это было маленькое, совсем крошечное утешение, но, кроме него, ничего другого не было.
- Но ты все-таки будешь мучиться?
Карты были сданы, и надо было играть.
- Не буду, - сказал он, сам удивляясь своим словам. – Конечно, жалко, что эта интрижка не удалась, но что делать? Не беспокойся за меня.
- Интрижка? – проговорила она с расстановкой.
- От этого не умирают.
Она выпрямила грудь и откинула волосы с лица.
- Я сегодня не спала ночь. Это было самое ужасное – решить. Я никогда не забуду этого.
Надо было кончать как можно скорей.
- По совести говоря, - сказал он, храбро глядя ей в глаза, - эта история мне самому немного надоела. Слишком долго – целых два месяца.

Глупо стоять, когда можно сидеть, ...но еще глупее сидеть, когда можно лежать.

Трудно разговаривать о таких вещах, как храбрость, опасность, смерть. Слова выходят какие-то зазубренные, неискренние и не облегчают до краев переполненного сердца.

Когда жизнь прожита и старость глядит выцветшими глазами, что еще делать людям, как не гордиться сыном?

Смерть очень несложная штука. Умирают все, это врожденная способность.

Быть здоровым... это все равно, что быть брюнетом: кому повезет, тот и здоров.

Если вы обращаетесь к врачу, надо ему верить.

Некоторые вещи легче делать, чем говорить о них.