Все-таки в человеке честном, по себе знаю, есть большая потребность подавить страх и хоть чем-то помочь. Это потребность души. Просто чувствуешь себя безумно униженным, если не смеешь этого сделать. Это именно унижение - не сметь протянуть руку. Это же фактически - человек тонет, а ты проходишь мимо. Посвистывая.
Вообще, ущерб, который эти семьдесят лет нанесли человеку, гораздо страшнее катастрофы в экономике, экологии и национальных отношениях. Деформация психики, разрушение личности - вещи непоправимые. В результате Гражданской войны, коллективизации, массовых убийств, потом другой страшнейшей войны изменился генетический фонд нации. Погибли лучшие, самые честные, самые смелые, самые гордые. Чтобы выжить, надо было приспосабливаться, лгать и подчиняться. Конечно, я видела, как люди сопротивлялись, и не только диссиденты. Каждый из нас временами пытался делать что мог. Для творческого человека честно выполнять свою работу, выражать свои мысли, не идя на уступки, - это уже было сопротивление. Не поднять руку на собрании, когда все поднимали руку, подписать письмо протеста - это, конечно, уже другая степень сопротивления. Но все равно это был бунт безоружных рабов.
А от каких бы причин человек ни уходил из жизни, - в момент самоубийства он несомненно глубоко одинок.
Все достигается упражнением. Великая формула.
а на самом деле что не сделаешь сейчас, потом никогда не успеешь.
Жизнь духа - это все-таки страдание. С первым страданием, с первой болью пробуждается душа, я в этом уверена. В счастье она только купается, она не пробуждается, она себя не осознает до конца. А изведав страдание, потом живет и счастьем. Но пробуждение связано с какой-то болью.
Никогда не надо думать, что какие-то утраты, если, конечно, это не смерть, - непременно катастрофа. Может оказаться наоборот. И плохое решение проблемы может обернуться хорошим.
Людям легче рискнуть жизнью, чем сказать себе, что весь пройденный путь — ошибка, зачеркнуть свой путь, отказаться от того направления, которому ты служил всю жизнь.
Не надеясь на перемены, люди в той или иной степени находили выход в стремлении устроить свою жизнь хотя бы чуть поудобнее, в развлечениях, в забытьи. Одни хотели накопить денег, получить привилегии. Другие - по возможности держаться подальше от официальной жизни. Странная была атмосфера: какая-то смесь усталости, безразличия и цинизма, что-то вроде пира во время чумы. Полагали только, что этот пир будет длиться веками.
Есть такая легенда, что старые возрожденческие мастера делали всегда две камеи. Что настоящие камеи, которые резались из самой дорогой, самой ценной слоновой кости, делались всегда парными. А потом пускались по свету, продавались в разные стороны. И если они встречались в одних руках, то это был залог счастья. Вот у нас с Симой было чувство, что мы — две камеи, пущенные по свету в разные стороны, и вот встретились.