Автобус и впрямь оказался не самым комфортабельным. Начать с того, что он был преклонного возраста, и когда двигатель завелся, из солидарности с ним завелось, задрожало и запрыгало все остальное.
Я ради нее все сделаю — в пределах разумного, конечно.
Если хочешь подружиться с мужчиной, нельзя говорить ничего, что может уязвить его драгоценное достоинство, а оно всегда размером с город и очень-очень нежное, с ним надо поаккуратней.
...она любит своего отца за все мучения, которым он ее подвергал, она любила его и любит до сих пор, той мазохической детской любовью, какая обращена бывает только на родителей, ведь лишь им можно простить любой ужас, потому что выше и загадочнее ужас тайны, произведшей тебя на свет.
Инна Генриховна подчас прикрикивает на усопших, а то и двинет кого локтем или кулаком, не по роже, разумеется, ведь рожа будет из гроба наружу торчать.
Мария читает в книге условие. Теперь ей понятно, что сперва надо начертить треугольник с медианой. Треугольник даётся ей легко, медиану Мария проводит на глаз, но не может себе представить, что делать дальше. Решение математических задач представляется ей чудом, не поддающимся логическому объяснению, а те правила, которыми решившие обосновывают его - чистым обманом, как цирковые фокусы. Мария не может себе представить, как подобное вообще может прийти в голову.
Набрав в руку детской крови, Мария бросает её в небо и шёпотом произносит что-то, отчего весь её рисунок начинает сразу гореть, пламя поднимается высоко, на несколько метров, но Мария и Юля не чувствуют его, оно не жалится, лёгким ветром пронизывая их тела, и в его неистовой песне затихает всё, живое и мёртвоё, только ясно-белые облака растягиваются в высоте, рвутся мокрой бумагой, так далеко, что не слышно треска, и огненный перстень солнца застывает над ними, находя в бешено пылающем круге внизу своё подобие, горит взятая в кольцо звезда, горит опустевшая школа, и стоят они в центре огня, и никто не видит их, и не увидит больше никогда, их вижу только я, распростершийся на восходящем воздушном потоке, вращаюсь ли я сам, как подхваченная майским ветром птица, или это всего лишь земля вращается подо мной?
...вращаюсь ли я сам, как подхваченная майским ветром птица, или это всего лишь земля вращается подо мной?
Он давит окурок в блюдце, встает, одевает куртку, вынимает из ящика пистолет и долго стоит у стены, спустив предохранитель и засунув дуло себе в рот, прежде чем положить оружие в карман и выйти из кабинета.
У Антонины Романовны был пятилетний сын, но она никогда его не била, сама мысль ударить его казалась кощунственной, совсем другое дело эта чужая тупая девочка. Именно то, что девочка чужая, избавляло Антонину Романовну от перебивающей садистское наслаждение жалости, а то, что она тупая, придавало побоям искусственное извращённое оправдание, тупых надо бить.