Когда все идет из рук вон плохо, не стоит надеяться, что хуже не будет. Иногда все идет хуже и хуже, и хуже вроде некуда, а все-таки становится еще хуже.
...Они ведь считают, что стоит обмакнуть человека в воду, и он непременно попадет в рай, даже если перед тем или после он познает корову в самом что ни на есть библейском смысле или разведет костер под люлькой с младенцем. Ежели тебя окунули и пробормотали над тобой какие положено слова, небеса гарантированы, святой Петр уже протирает чистой тряпочкой твое сиденье и арфу лично для тебя настраивает. В наших краях почти все баптисты, что в полях, что в тюрьмах, — похоже, народу такая религия по душе...
Мертвые — они все «ничего особенного», кем бы они ни были при жизни.
Насколько я понимаю, как что хорошее выйдет, сразу благодарят Бога. А если не вышло, опять-таки его воля. Сдается мне, он всегда готов влезть и приписать себе все заслуги, хотя он ничего не делал — ни за, ни против.
Даже если конь дареный, в зубы ему время от времени смотреть надо, а то как бы не повыпадали.
Стоит ли раскапывать прошлое, как старую могилу, — как бы не завоняло.
— Каждого человека, какой он ни был, сотворил Господь. — Подобрал бы форму получше, — сказала Джинкс. — А то некоторые его творения — зряшный расход материала.
Жизнь — как река. Тебя несет ее течением, может обрушиться ливень, разлив произойдет или что-то в этом роде, какую-то часть жизни размоет и унесет, но в конечном счете все соединится в этих водах. Даже если порой кажется, будто все по-другому, на самом деле это именно так. Река не меняется, меняются люди на реке.
Папаша Мэй Линн из тех мужчин, которые домой приходят лишь тогда, когда все остальные места обегут и всюду им наскучит.
Когда ты счастлив или хотя бы доволен жизнью, ты забываешь смотреть по сторонам и не видишь, откуда ждать беды.