Мои цитаты из книг
Я не веду борьбу с раком - это он борется со мной
Только серьезно заболев, понимаешь, каким богатством является жизнь. Блестящий интеллектуал и яркий полемист, американский писатель Кристофер Хитченс, сопротивляясь страшному диагнозу, до конца своих дней писал эту книгу. Это его последний репортаж, но уже не из «горячих точек», куда он часто отправлялся по заданию редакции, а из больничной палаты.Это откровенный и горький рассказ о том, как жить в болезни. Это мир едких и глубоко личных размышлений о собственной жизни, любимой работе и о той...
Если я приму веру, то вот почему: пусть лучше умрёт верующий, чем атеист.
Только серьезно заболев, понимаешь, каким богатством является жизнь. Блестящий интеллектуал и яркий полемист, американский писатель Кристофер Хитченс, сопротивляясь страшному диагнозу, до конца своих дней писал эту книгу. Это его последний репортаж, но уже не из «горячих точек», куда он часто отправлялся по заданию редакции, а из больничной палаты.Это откровенный и горький рассказ о том, как жить в болезни. Это мир едких и глубоко личных размышлений о собственной жизни, любимой работе и о той...
Ситуация изменилась. Все стало по-другому: не у меня есть тело, а я есть тело.
Только серьезно заболев, понимаешь, каким богатством является жизнь. Блестящий интеллектуал и яркий полемист, американский писатель Кристофер Хитченс, сопротивляясь страшному диагнозу, до конца своих дней писал эту книгу. Это его последний репортаж, но уже не из «горячих точек», куда он часто отправлялся по заданию редакции, а из больничной палаты.Это откровенный и горький рассказ о том, как жить в болезни. Это мир едких и глубоко личных размышлений о собственной жизни, любимой работе и о той...
Сам тон молитвы подчёркивает её глупость — неужели богу нужно, чтобы его благодарили за то, что он и без того собирался сделать?
Только серьезно заболев, понимаешь, каким богатством является жизнь. Блестящий интеллектуал и яркий полемист, американский писатель Кристофер Хитченс, сопротивляясь страшному диагнозу, до конца своих дней писал эту книгу. Это его последний репортаж, но уже не из «горячих точек», куда он часто отправлялся по заданию редакции, а из больничной палаты.Это откровенный и горький рассказ о том, как жить в болезни. Это мир едких и глубоко личных размышлений о собственной жизни, любимой работе и о той...
"Вместе с бесконечной жизнью возникает и бесконечный список родственников. Дедушки и бабушки никогда не умирают. Прадеды тоже... И бесконечные тетушки... И так далее во многих поколениях. Все живы, и все дают советы. Сыновьям никогда не выбраться из тени своих отцов. Дочерям не избавиться от влияния матерей. Никто не сможет стать самим собой... Такова цена бессмертия. Человек не может стать цельным. Не может стать свободным."
Только серьезно заболев, понимаешь, каким богатством является жизнь. Блестящий интеллектуал и яркий полемист, американский писатель Кристофер Хитченс, сопротивляясь страшному диагнозу, до конца своих дней писал эту книгу. Это его последний репортаж, но уже не из «горячих точек», куда он часто отправлялся по заданию редакции, а из больничной палаты.Это откровенный и горький рассказ о том, как жить в болезни. Это мир едких и глубоко личных размышлений о собственной жизни, любимой работе и о той...
Забвение истории своей Родины, страданий своей Родины, своих лучших болей и радостей, - связанных с ней испытаний души - тягчайший грех. Недаром в древности говорили: - Если забуду тебя, Иерусалиме...
К столетию Ольги Берггольц издательство "Азбука" подготовило книгу "Ольга. Запретный дневник", в которую вошли ошеломляющей откровенности и силы дневники 1939-1949 годов, письма, отрывки из второй, так и недописанной части романа "Дневные звезды", избранные стихотворения и поэмы, а также материалы из следственного дела О. Берггольц (1938-1939), которое считалось утерянным и стало доступно лишь осенью 2009 года. Публикуемые материалы сопровождены комментарием. В книгу включены малоизвестные и...
А может это действительно свинство, что в такие страшные, трагические дни, вероятно, накануне взятия Ленинграда, думаю о красивом мужике и итрижке с ним? Но ради чего же мы тогда обороняемся? Ради жизни же, а я - живу.
К столетию Ольги Берггольц издательство "Азбука" подготовило книгу "Ольга. Запретный дневник", в которую вошли ошеломляющей откровенности и силы дневники 1939-1949 годов, письма, отрывки из второй, так и недописанной части романа "Дневные звезды", избранные стихотворения и поэмы, а также материалы из следственного дела О. Берггольц (1938-1939), которое считалось утерянным и стало доступно лишь осенью 2009 года. Публикуемые материалы сопровождены комментарием. В книгу включены малоизвестные и...
Вынули душу, копались в ней вонючими пальцами, плевали в нее, гадили, потом сунули ее обратно и говорит: "Живи".
К столетию Ольги Берггольц издательство "Азбука" подготовило книгу "Ольга. Запретный дневник", в которую вошли ошеломляющей откровенности и силы дневники 1939-1949 годов, письма, отрывки из второй, так и недописанной части романа "Дневные звезды", избранные стихотворения и поэмы, а также материалы из следственного дела О. Берггольц (1938-1939), которое считалось утерянным и стало доступно лишь осенью 2009 года. Публикуемые материалы сопровождены комментарием. В книгу включены малоизвестные и...
Нет, не должен человек бояться никакой своей мысли. Только тут абсолютная свобода. Если же и там ее нет - значит, ничего нет.
К столетию Ольги Берггольц издательство "Азбука" подготовило книгу "Ольга. Запретный дневник", в которую вошли ошеломляющей откровенности и силы дневники 1939-1949 годов, письма, отрывки из второй, так и недописанной части романа "Дневные звезды", избранные стихотворения и поэмы, а также материалы из следственного дела О. Берггольц (1938-1939), которое считалось утерянным и стало доступно лишь осенью 2009 года. Публикуемые материалы сопровождены комментарием. В книгу включены малоизвестные и...
Я уже вхожу в его любовь, как в свою комнату.
К столетию Ольги Берггольц издательство "Азбука" подготовило книгу "Ольга. Запретный дневник", в которую вошли ошеломляющей откровенности и силы дневники 1939-1949 годов, письма, отрывки из второй, так и недописанной части романа "Дневные звезды", избранные стихотворения и поэмы, а также материалы из следственного дела О. Берггольц (1938-1939), которое считалось утерянным и стало доступно лишь осенью 2009 года. Публикуемые материалы сопровождены комментарием. В книгу включены малоизвестные и...