Мои цитаты из книг
Несомненно, что именно в этот вечер впервые коснулось меня сознанье, что я русский и живу в России, а не просто в Каменке, в таком-то уезде, в такой-то волости, и я вдруг почувствовал эту Россию, почувствовал ее прошлое и настоящее, ее дикие, страшные и все же чем-то пленяющие особенности и свое кровное родство с ней…
Жизнь Арсеньева" стоит в одном ряду великих шедевров русской прозы Толстого, Достоевского, Тургенева. Написанный на чужбине в эмиграции роман посвящен России. Эта книга о главном - о родине и о любви, о торжестве любви над забвением... Это одно из самых личных и сокровенных произведений писателя. "Жизнь Арсеньева" не просто лирический дневник далеких, безвозвратно ушедших дней. Автобиографический материал преображен писателем столь сильно, что книга эта смыкается с рассказами того цикла, в...
Ты, кажется, читаешь теперь только затем, чтобы находить что-нибудь насчет себя и меня. Впрочем, все женщины так читают.
Жизнь Арсеньева" стоит в одном ряду великих шедевров русской прозы Толстого, Достоевского, Тургенева. Написанный на чужбине в эмиграции роман посвящен России. Эта книга о главном - о родине и о любви, о торжестве любви над забвением... Это одно из самых личных и сокровенных произведений писателя. "Жизнь Арсеньева" не просто лирический дневник далеких, безвозвратно ушедших дней. Автобиографический материал преображен писателем столь сильно, что книга эта смыкается с рассказами того цикла, в...
У нас нет чувства своего начала и конца. И очень жаль, что мне сказали, когда именно я родился. Если бы не сказали, я бы теперь и понятия не имел о своем возрасте, – тем более, что я еще совсем не ощущаю его бремени, – и, значит, был бы избавлен от мысли, что мне будто бы полагается лет через десять или двадцать умереть.
Жизнь Арсеньева" стоит в одном ряду великих шедевров русской прозы Толстого, Достоевского, Тургенева. Написанный на чужбине в эмиграции роман посвящен России. Эта книга о главном - о родине и о любви, о торжестве любви над забвением... Это одно из самых личных и сокровенных произведений писателя. "Жизнь Арсеньева" не просто лирический дневник далеких, безвозвратно ушедших дней. Автобиографический материал преображен писателем столь сильно, что книга эта смыкается с рассказами того цикла, в...
Братья были совсем не ровесники мне, они жили тогда уже какой-то своей жизнью, приезжали к нам только на каникулы; зато у меня оказалось две сестры, которых я тоже наконец осознал и по-разному, но одинаково тесно соединил с своим существованием: я нежно полюбил смешливую синеглазую Надю, которая заняла свою очередь в люльке, и незаметно стал делить все свои игры и забавы, радости и горести, а порой и самые сокровенные мечты и думы с черноглазой Олей, девочкой горячей, легко, как отец, вспыхивающей, но тоже очень доброй, чувствительной, вскоре сделавшейся моим верным другом.
Жизнь Арсеньева" стоит в одном ряду великих шедевров русской прозы Толстого, Достоевского, Тургенева. Написанный на чужбине в эмиграции роман посвящен России. Эта книга о главном - о родине и о любви, о торжестве любви над забвением... Это одно из самых личных и сокровенных произведений писателя. "Жизнь Арсеньева" не просто лирический дневник далеких, безвозвратно ушедших дней. Автобиографический материал преображен писателем столь сильно, что книга эта смыкается с рассказами того цикла, в...
Но разве я не сознавал порой, что мало иметь крылья, чтобы летать, что для крыльев нужен еще воздух и развитие их?
Жизнь Арсеньева" стоит в одном ряду великих шедевров русской прозы Толстого, Достоевского, Тургенева. Написанный на чужбине в эмиграции роман посвящен России. Эта книга о главном - о родине и о любви, о торжестве любви над забвением... Это одно из самых личных и сокровенных произведений писателя. "Жизнь Арсеньева" не просто лирический дневник далеких, безвозвратно ушедших дней. Автобиографический материал преображен писателем столь сильно, что книга эта смыкается с рассказами того цикла, в...
Как это ужасно, что даже сам Толстой в молодости мечтал больше всего о женитьбе, о семье, о хозяйстве! А вот теперь все твердят о «работе на пользу народа», о «возмещении своего долга перед народом…» Но никакого долга перед народом я никогда не чувствовал и не чувствую. Ни жертвовать собой за народ, ни «служить» ему, ни играть, как говорит отец, в партии на земских собраниях я не могу и не хочу… Нет, надо наконец на что-нибудь решиться!
Жизнь Арсеньева" стоит в одном ряду великих шедевров русской прозы Толстого, Достоевского, Тургенева. Написанный на чужбине в эмиграции роман посвящен России. Эта книга о главном - о родине и о любви, о торжестве любви над забвением... Это одно из самых личных и сокровенных произведений писателя. "Жизнь Арсеньева" не просто лирический дневник далеких, безвозвратно ушедших дней. Автобиографический материал преображен писателем столь сильно, что книга эта смыкается с рассказами того цикла, в...
В Харькове я сразу попал в совершенно новый для меня мир. В числе моих особенностей всегда была повышенная восприимчивость к свету и воздуху, к малейшему их различию. И вот первое, что поразило меня в Харькове: мягкость воздуха и то, что света в нем было больше, чем у нас.
Жизнь Арсеньева" стоит в одном ряду великих шедевров русской прозы Толстого, Достоевского, Тургенева. Написанный на чужбине в эмиграции роман посвящен России. Эта книга о главном - о родине и о любви, о торжестве любви над забвением... Это одно из самых личных и сокровенных произведений писателя. "Жизнь Арсеньева" не просто лирический дневник далеких, безвозвратно ушедших дней. Автобиографический материал преображен писателем столь сильно, что книга эта смыкается с рассказами того цикла, в...
«Ну, что ж, тем лучше для меня, я теперь уже совсем свободен в той чудесной стране, которая только что открылась мне…» Страна же эта грезилась мне необозримыми весенними просторами всей той южной Руси, которая все больше и больше пленяла мое воображение и древностью своей и современностью. В современности был великий и богатый край, красота его нив и степей, хуторов и сел, Днепра и Киева, народа сильного и нежного, в каждой мелочи быта своего красивого и опрятного, – наследника славянства подлинного, дунайского, карпатского. А там, в древности, была колыбель его, были Святополки и Игори, печенеги и половцы, – меня даже одни эти слова очаровывали, – потом века казацких битв с турками и ляхами, Пороги и Хортица, плавни и гирла херсонские…
Жизнь Арсеньева" стоит в одном ряду великих шедевров русской прозы Толстого, Достоевского, Тургенева. Написанный на чужбине в эмиграции роман посвящен России. Эта книга о главном - о родине и о любви, о торжестве любви над забвением... Это одно из самых личных и сокровенных произведений писателя. "Жизнь Арсеньева" не просто лирический дневник далеких, безвозвратно ушедших дней. Автобиографический материал преображен писателем столь сильно, что книга эта смыкается с рассказами того цикла, в...
Короче сказать, по пути я заехал в Орел. Тут я почувствовал свои странствия почти конченными: еще несколько часов – и я в Батурине. Оставалось только взглянуть на самый Орел – город Лескова и Тургенева – да узнать наконец, что же такое редакция и типография.
Жизнь Арсеньева" стоит в одном ряду великих шедевров русской прозы Толстого, Достоевского, Тургенева. Написанный на чужбине в эмиграции роман посвящен России. Эта книга о главном - о родине и о любви, о торжестве любви над забвением... Это одно из самых личных и сокровенных произведений писателя. "Жизнь Арсеньева" не просто лирический дневник далеких, безвозвратно ушедших дней. Автобиографический материал преображен писателем столь сильно, что книга эта смыкается с рассказами того цикла, в...
Что мы знаем, что помним – мы, с трудом вспоминающие порой даже вчерашний день!
Жизнь Арсеньева" стоит в одном ряду великих шедевров русской прозы Толстого, Достоевского, Тургенева. Написанный на чужбине в эмиграции роман посвящен России. Эта книга о главном - о родине и о любви, о торжестве любви над забвением... Это одно из самых личных и сокровенных произведений писателя. "Жизнь Арсеньева" не просто лирический дневник далеких, безвозвратно ушедших дней. Автобиографический материал преображен писателем столь сильно, что книга эта смыкается с рассказами того цикла, в...