Мои цитаты из книг
У меня слишком богатое воображение, и иногда меня явно «заносит». Хотя что вы хотите? Когда видишь, как твой родной брат мечется по старому кладбищу – пусть даже и при свете дня, – в голову сразу лезут всякие жуткие мысли.
Ужастики (англ. Goosebumps) — серия детских книг в жанре триллер, автором которых является американский писатель Роберт Лоуренс Стайн.
Аманда и Джош переезжают с родителями на новое место — в большой мрачный дом, оставшийся их отцу в наследство от старого двоюродного дедушки, которого никто из них никогда не видел. Детям дом сразу не понравился. Похоже, в нем даже водятся приведения — Аманде все время мерещатся незнакомые мальчики и девочки, разгуливающие по всему дому…
В голове у меня проносились обрывки мыслей, совершенно не связанных между собой. Так бывает во сне, когда картины быстро сменяют друг друга, так что не успеваешь уловить их смысл. Только сейчас это было наяву.
Ужастики (англ. Goosebumps) — серия детских книг в жанре триллер, автором которых является американский писатель Роберт Лоуренс Стайн.
Аманда и Джош переезжают с родителями на новое место — в большой мрачный дом, оставшийся их отцу в наследство от старого двоюродного дедушки, которого никто из них никогда не видел. Детям дом сразу не понравился. Похоже, в нем даже водятся приведения — Аманде все время мерещатся незнакомые мальчики и девочки, разгуливающие по всему дому…
Я заранее решила, что плакать не буду, но глаза все равно защипало от слез. Я честно пыталась их удержать, но они потекли в три ручья.
Ужастики (англ. Goosebumps) — серия детских книг в жанре триллер, автором которых является американский писатель Роберт Лоуренс Стайн.
Аманда и Джош переезжают с родителями на новое место — в большой мрачный дом, оставшийся их отцу в наследство от старого двоюродного дедушки, которого никто из них никогда не видел. Детям дом сразу не понравился. Похоже, в нем даже водятся приведения — Аманде все время мерещатся незнакомые мальчики и девочки, разгуливающие по всему дому…
– Кто мне теперь будет подсказывать по математике? – Но я же вечно подсказывала тебе неправильно. – Главное, подсказывала.
Ужастики (англ. Goosebumps) — серия детских книг в жанре триллер, автором которых является американский писатель Роберт Лоуренс Стайн.
Аманда и Джош переезжают с родителями на новое место — в большой мрачный дом, оставшийся их отцу в наследство от старого двоюродного дедушки, которого никто из них никогда не видел. Детям дом сразу не понравился. Похоже, в нем даже водятся приведения — Аманде все время мерещатся незнакомые мальчики и девочки, разгуливающие по всему дому…
... Таковы уж люди: они охотней верят самой невероятной ерунде, чем подлинным фактам.
Когда реальность вокруг рвется, словно гнилая простыня, когда тысячи солнц взрываются вам в лицо, когда отрывая взгляд от страницы вы задаете себе вопрос – не начался ли уже тот самый Конец Света… это означает лишь то, что вы уже начали читать «Дневники». «Похоже, на свете не осталось ни одной интеллектуальной доктрины, которую не перевернул бы великий Лем» – писала лондонская «Нью-Бук ревю». «Вы можете предстваить себе философию Хайдеггера, изложенную с легкостью Марка Твена?» – вторила ей...
Я ... задумался о том, какие шутки играет с человеком его собственный разум: перед лицом безотлагательной необходимости, не имея на борту ни одной родственной души, я раздвоился в сонных грёзах, чтобы победить опасность.
Когда реальность вокруг рвется, словно гнилая простыня, когда тысячи солнц взрываются вам в лицо, когда отрывая взгляд от страницы вы задаете себе вопрос – не начался ли уже тот самый Конец Света… это означает лишь то, что вы уже начали читать «Дневники». «Похоже, на свете не осталось ни одной интеллектуальной доктрины, которую не перевернул бы великий Лем» – писала лондонская «Нью-Бук ревю». «Вы можете предстваить себе философию Хайдеггера, изложенную с легкостью Марка Твена?» – вторила ей...
Если тебе постоянно приходится голодать, поневоле озлобишься, даже если ты не дракон.
Когда реальность вокруг рвется, словно гнилая простыня, когда тысячи солнц взрываются вам в лицо, когда отрывая взгляд от страницы вы задаете себе вопрос – не начался ли уже тот самый Конец Света… это означает лишь то, что вы уже начали читать «Дневники». «Похоже, на свете не осталось ни одной интеллектуальной доктрины, которую не перевернул бы великий Лем» – писала лондонская «Нью-Бук ревю». «Вы можете предстваить себе философию Хайдеггера, изложенную с легкостью Марка Твена?» – вторила ей...
Не стоит сваливать все на Господа Бога. И тем более это не занятие для астрофизика...
Когда реальность вокруг рвется, словно гнилая простыня, когда тысячи солнц взрываются вам в лицо, когда отрывая взгляд от страницы вы задаете себе вопрос – не начался ли уже тот самый Конец Света… это означает лишь то, что вы уже начали читать «Дневники». «Похоже, на свете не осталось ни одной интеллектуальной доктрины, которую не перевернул бы великий Лем» – писала лондонская «Нью-Бук ревю». «Вы можете предстваить себе философию Хайдеггера, изложенную с легкостью Марка Твена?» – вторила ей...
И что удивительно – среди воскресших оказался теленок. Зато не хватает тетки Матильды. Неужели Бруно и впрямь не шутил, вернее, и впрямь шутил?
Когда реальность вокруг рвется, словно гнилая простыня, когда тысячи солнц взрываются вам в лицо, когда отрывая взгляд от страницы вы задаете себе вопрос – не начался ли уже тот самый Конец Света… это означает лишь то, что вы уже начали читать «Дневники». «Похоже, на свете не осталось ни одной интеллектуальной доктрины, которую не перевернул бы великий Лем» – писала лондонская «Нью-Бук ревю». «Вы можете предстваить себе философию Хайдеггера, изложенную с легкостью Марка Твена?» – вторила ей...
Сперва воображали себе Бога суровым Отцом, потом Пастырем-Селекционером, затем Художником, влюбленным в Творение; а людям оставалось играть соответственно роли послушных детишек, кротких овечек и, наконец, бешено аплодирующих Господних клакеров. Но ребячеством было бы думать, будто Творец творил для того, чтобы творение с утра до вечера заискивало перед ним, чтобы его авансом обожали за то, что будет Там, коли не по сердцу то, что делается Здесь, — словно он виртуоз, который взамен за истовое бисирование молитв готовит вечное бисирование жития после земного спектакля, словно свой лучший номер он приберег на потом, когда опустится гробовой занавес. Эта театральная версия теодицеи для нас — далекое прошлое.— Вера абсолютно необходима и вместе с тем совершенно невозможна. Невозможна в том смысле, что нельзя утвердиться в ней навечно, ибо нет такого догмата, в котором мысль может укорениться с уверенностью, что это уже навсегда. Двадцать пять столетий мы защищали Писание — при помощи тактики гибкого отступления, все более окольной интерпретации его буквы, но в конце концов проиграли. Нет у нас больше бухгалтерского видения Трансценденции, Бог — уже не Тиран, не Пастырь, не Художник, не Полицейский и не Главный Счетовод Бытия. Вера в Бога должна отречься от всякой корысти хотя бы потому, что никакого воздаяния за нее не будет. Окажись он в силах совершить нечто противоречащее чувствам и логике, это было бы мрачным сюрпризом. Ведь именно он — ибо кто же ещё? — дал нам формы логического мышления, кроме которых в сфере познания нет у нас ничего; так можем ли мы полагать, будто обращение в веру требует отречения от логики разума? К чему же было сперва наделять разумом, а после глумиться над ним, подбрасывая ему противоречия, которые впоследствии он сам обнаружит?
Чтобы выглядеть потаинственнее да позагадочнее? Чтобы сначала позволить нам сделать вывод, что Там ничего нет, а затем вдруг вытащить рай, как шулер — карту из рукава? Мы так не думаем и потому за свою веру не требуем от Бога никаких льгот, не предъявляем ему никаких претензий — мы похоронили теологию, основанную на принципе торговой сделки и обмена услугами: я призвал тебя к жизни, а ты будешь служить мне и восхвалять меня.
Когда реальность вокруг рвется, словно гнилая простыня, когда тысячи солнц взрываются вам в лицо, когда отрывая взгляд от страницы вы задаете себе вопрос – не начался ли уже тот самый Конец Света… это означает лишь то, что вы уже начали читать «Дневники». «Похоже, на свете не осталось ни одной интеллектуальной доктрины, которую не перевернул бы великий Лем» – писала лондонская «Нью-Бук ревю». «Вы можете предстваить себе философию Хайдеггера, изложенную с легкостью Марка Твена?» – вторила ей...