— Я готова погибнуть с тобой. — Но я думаю, нам лучше обоим остаться живыми. — Конечно, гораздо лучше.
Я еще раз посмотрел на дракона и, развернув лошадь, выехал из ворот. Не оборачиваясь. Никогда не оборачивайтесь! В прошлом нет ничего нового!
- Ты знаешь, Серж, я раньше завидовал тем, кто может купить хорошую и дорогую одежду. - А сейчас? - Сейчас им сочувствую. Они терпят такие муки, что мне искренне жаль этих людей.
Ловил себя на мысли, что даже думаю не на русском, а на местном языке. Разве что матерился на богатом и могучем. Да, есть все-таки вечные ценности, и русский мат - одна из них. Как бы смешно это ни прозвучало.
Коммунизм - красивое учение, его суть соответствует идеям раннего христианства, которое стремится установить истинное равенство для всех. Однако оно годится только для небольшого и чрезвычайно примитивного общества. Я знаю, что это такое. Я жил в обществе эскимосов, а они практически живут при коммунизме. Однако, общество, находящееся на более высокой ступени развития, не может строится и развиваться на истинно коммунистическом фундаменте...следует обязательно ввести понятие собственности. Опыт исторического развития доказывает, что первое, с чего должны начинать люди, которые хотят, чтобы из общество развивалось и достигало более высоких ступеней, - это установить ответственность индивида и право собственности...
Страх быть недостаточно норвежцем по языку или по внешнему виду вызывается лишь бедностью содержания. Страх перед чужой культурой означает не что иное, как недостаточную уверенность в самом себе.
... Ибсен относился к Нансену как к угрозе духовной жизни Норвегии, поскольку пропагандировал спорт и "жизнь на воздухе" как альтернативу "жизни в библиотеках".
Именно красивые белые шубки бельков были и остаются основной целью зверобоев по сей день во многих странах (в России охота на бельков запрещена с 16 февраля 2009 года). Можно назвать эту охоту абсолютно варварской, потому что бельки до первой линьки малоподвижны, ещё не умеют плавать и поэтому на них легко охотиться.
К вечеру сообщили о появлении первых льдов, — писал Нансен. — Я мигом выскочил на палубу, но сначала в темноте не мог ничего различить. Ах, вот!.. Из мрака выступает что-то белое. Оно растёт, растёт, становится всё белее, сверкает белизною на тёмном фоне ночи. Это первое ледяное поле, оно приплыло из необъятных ледяных просторов, которые, как мне известно, раскинулись там, на Севере, в царстве полярной ночи, озаряемые светом звёзд и северного сияния…А вот и ещё льдины. Они появлялись из темноты белыми пятнами, проплывали мимо нас с хрустящим шумом, покачиваясь на волнах и, белея, уплывали вдаль… Но откуда же этот своеобразный хруст и шелест на Севере? И этот жуткий свет?.. Да, настоящий свет! Только теперь я разглядел его ясно. На юге небо было затянуто ровной тёмной облачной завесой, но на севере эта завеса была озарена снизу белым светом, лившимся с севера на запад. Ярче всего он был на горизонте, доходя, однако, до самого зенита.Это было отражение белых ледяных полей на проходивших над ними облаках. Шумели волны, плеща о кромку льда, и льдины, ударяемые зыбью одна о другую. Больше ничего не видно, но мы подходим к льдам всё ближе и ближе.
Вокруг нас на тёмной воде дрейфуют белые льдины. Как разнообразны вблизи их формы и цвета! Под водой льдины отливают зеленоватыми оттенками, по краям и в трещинах — голубоватыми, в углублениях в подводной поверхности торосов, размытой волнами, мерцают ультрамарином.
Как нереальны, как нежны и прозрачны все эти краски!
А дальше — необъятная ширь дрейфующих льдов и за её пределами — необъятная тёмная гладь моря.